– Ты оправдываешь свои действия и мои тоже. Это опасно.
– Ты любишь все опасное, Лайла. Как раз в этом-то и есть настоящая проблема, так ведь? Ты думаешь, что это плохо. Думаешь, что не должна хотеть меня так, как ты меня хочешь.
– Да, не должна. И не могу.
– Ну а это ты как назовешь? – говорит Кейн, не давая мне времени осмыслить эти слова или даже позволить им вызвать хоть какую-то реакцию. Он наваливается на меня, входит в меня, соединяя нас в единое целое. И прежде чем я успеваю понять его намерения, выпрямляется и увлекает меня за собой. Теперь я оказываюсь сверху, оседлав его, и мои пальцы впиваются ему в плечи. И я знаю почему. Его послание таково: это был мой собственный выбор. Это я хочу этого. Это я хочу его.
– Сволочь… – шиплю я.
Его губы изгибаются в улыбке, взгляд скользит по моей груди, прежде чем вернуться к моему лицу, и он заявляет:
– Черт, до чего же я скучал по тебе, Лайла Лав!
Я наклоняюсь к нему, прижимаясь губами к его уху.
– Ненавижу тебя, Кейн Мендес!
Он снова хватает меня за волосы – он вообще любит хватать меня за волосы – и оттягивает мою голову назад, приближая мои губы к своим.
– Ты меня еще не убедила.
Наши губы соприкасаются, и неистовство, до сих пор кипящее где-то глубоко внутри, прорывается на поверхность. Вспыхивает огнем. Поцелуи… Прикосновения… Движения в такт. Я ненавижу каждое такое мгновение. Я нуждаюсь в каждом таком мгновении. И не скрываю ни того, ни другого. Впервые с тех пор, как в последний раз была с ним, я полностью отпускаю тормоза. Потому что с ним это можно. Потому что дьявол не судит тебя по грехам твоим – он вознаграждает тебя удовольствием. О боже… Просто-таки невероятным удовольствием. И когда все заканчивается, когда мы прижимаемся друг к другу, оба дрожа всем телом, я обмякаю. Полностью обмякаю, как эмоционально, так и физически. Я позволяю Кейну перевернуть нас на бок и опять прижимаюсь к нему – сама, по своей воле. Никто из нас не произносит ни слова, как будто мы знаем, что стоит нам хоть что-то сказать, как всему этому конец.
Я закрываю глаза, но не для того, чтобы заснуть. Заставляю себя закончить сеанс воспоминаний о прошлом, который я уже начала. Представляю себя над телом того мужика, с ножом в руке…
Когда он забрал у меня нож, мой взгляд упал на татуировку в виде Девы Марии с текущей изо рта кровью. Уже тогда я понимала, что эта татуировка чем-то важна. А теперь знаю, что Дева Мария – это ответ на те вопросы, которые до сих пор я и не думала задавать.
– Расскажи мне об этих татуировках, Кейн, – прошу я, нарушая наше молчание.
– Лайла… – выдыхает он, и я знаю, что этот тон приведет к его дурацкому ответу: «Я не знаю».
– Естественно, у тебя нет ответа… – Приподнимаюсь и смотрю на него. – Потому что ты думаешь, что стоит довести меня до оргазма, то я заткнусь.
– Первое не имеет никакого отношения ко второму.
– Я повторю это еще раз. Чушь. Люди гибнут как мухи, а ты знаешь что-то, о чем не говоришь.
Я откатываюсь от него и встаю с дивана, подхожу к ближайшему стулу и хватаю лежащее там одеяло. Завернувшись в него, поворачиваюсь к нему лицом, и теперь Кейн уже сидит. Голый, и, в отличие от Рича, он мне таким нравится, что лишь еще больше заставляет меня ненавидеть его и мое решение быть с ним сегодня вечером.
– Езжай домой, Кейн, – говорю я, оставляя при себе требования, которые планирую предъявить ему, до того момента, когда между нами будет нечто большее, чем одеяло, связанное крючком моей мамой.
Ожидаю, что он начнет спорить, но он не спорит. Встает и натягивает брюки и рубашку, которую не удосуживается застегнуть; его галстук и пиджак перекинуты через руку.
– Я ухожу, но я не ушел.
Кейн направляется к двери, и я не удерживаю его, глядя ему вслед и дожидаясь, пока он не выйдет, крепко прихлопнув за собой дверь. Говорят, что дьявол – в деталях. А я говорю, что дьявол хранит эти детали при себе, и собираюсь выяснить почему. И неважно, насколько сильно я люблю ненавидеть этого человека, – я все равно с него не слезу. И обязательно получу ответы на свои вопросы.
Я просыпаюсь в постели с табельным пистолетом на простыне и телефоном в руке, лежа на спине; из окна льется солнечный свет. И, как ни странно, на мне пижама. Подношу к глазам телефон и смотрю на время: ровно девять утра. Впервые за месяц я проспала семь часов. Мой сон сегодня явно хранил оргазм, доставленный Кейном, а не навороченная кровать с дистанционной регулировкой мягкости матраса. Губы у меня изгибаются в улыбке, и вовсе не из-за оргазма. Мне хорошо. Я снова чувствую себя крутой и готовой на все.
Телефон начинает звонить – это Лукас, и я сразу же отвечаю.
– С добрым утречком, кузен, – приветствую я его.
– Что ты сделала с Лайлой и что требуется, чтобы вернуть ее? – интересуется он.
Морщу нос и сажусь.
– Это ты о чем?
