Такая школа хороша для человека, который только набивает руку и оттачивает мастерство, но она абсолютно не подходила неуемному творческому гению Игоря. Поэтому он не стал себя насиловать, а просто начал рисовать картину по всем правилам. Художник приходил в кабинет, пил чай, разговаривал, слушал музыку, смотрел на свой шедевр, в общем, искал вдохновение. Если везло, то на полотне могло появиться несколько свежих мазков… В итоге, старший мастер ПТУ не выдержал, и после двух месяцев художественных поисков забрал и унес еще не оконченную картину в неизвестном направлении. Игорь недолго пробыл художником в ПТУ: его взгляд на творческий процесс окончательно разошелся со взглядами мастера, и моему товарищу пришлось идти в училище обычным учеником.
Игорь любил вареную сгущенку, причем, ел ее по-гусарски, не экономя, я бы сказал, – "с плеча". Стоило прийти к нему в гости, – он доставал из тумбочки вареную сгущенку, две палочки от мороженого и заваривал чай. Банка сгущенки съедалась за один раз, на двоих, без всякого хлеба, а для зоны это непозволительная роскошь.
Хорошо «греясь» (получая поддержку) с воли, Игорь все деньги тратил на вкусняшки, при этом зимой мерз в тонкой «положняковой» телогрейке (которую выдают бесплатно, положенная). На мой вопрос, почему он не закажет у зеков хорошую, теплую куртку, художник, дрожа от холода, отвечал, что ему осталось посидеть полторы зимы, кроме того, минус двадцать пять – еще не мороз, и, вообще, он ни у кого ничего не хочет просить.
В отличие от остальных заключенных, Игорь не стремился налаживать быт. Он просто вкусно кушал, разговаривал, ждал освобождения и, по мере сил, старался получать хоть какое-то удовольствие от жизни.
Освободившись, Игорь как-то очень быстро сел повторно, опять же за наркотики. Такого от него никто не ожидал. Правда, он говорил, что в той ситуации его подставили. Ему опять дали небольшой срок.
Выйдя уже со «строгого» режима (на котором сидят два и более раз), Игорь сказал, что у него уже не тот возраст, полностью завязал с наркотиками и практически перестал пить. Еще несколько лет назад он рисовал богатым людям своего города фрески и был доволен жизнью: сам себе хозяин, приходил на работу, когда хотел, рисовал, что хотел, во времени не был ограничен и при этом получал хорошие деньги.
Потом кризис достал и богатых людей, заказывать дорогую роспись стен прекратили, и Игорю пришлось писать картины. Но и этот бизнес не мог долго продолжаться, поскольку денег на искусство у людей оставалось все меньше. В итоге, Игорь столкнулся с кризисом жанра, когда люди променяли искусство на колбасу. Вышел он из затруднительного положения просто: поскольку кое-кто из его родственников жил в Польше, он сделал себе и своему сыну-студенту карты поляков и уехал жить и творить в Польшу.
Анекдот, с которым согласится каждый зек: "Александр, вы такой начитанный, вы случайно не сидели?"
Книги – неотъемлемая часть человека. И их уровень зависит от степени развития личности. Зона – это возможность, благодаря чтению, хорошенько себя «прокачать» в образовательном и культурном планах. Не знаю, насколько возможно перейти на качественно новую ступень развития, но улучшить то, что уже есть, – реально.
Чтение в зоне было популярнее телевизора и даже игр. Читали практически все и всё. Библиотека в колонии, следует отдать должное, была неплохой. Иногда там попадались очень интересные книги, хотя хватало и средненького советского…
Практически все серьезно читающие заключенные «загоняли» (просили прислать или как-то сами протаскивали) в зону книги. Естественно, прочитав и передав знакомым, они, если книги не терялись где-то на руках, несли их в библиотеку. Потом их читал библиотекарь и решал, выкладывать книги для общего доступа или же только для "своих".
Я был в хороших отношениях со всеми библиотекарями, и поэтому у меня собралась целая сумка интересных, современных (и не очень) книг по абсолютно разным тематикам: от лингвистики до магии и философии. Кроме того, я «загонял» книги из собственной библиотеки. Поэтому многие зеки шли не в библиотеку, а сразу ко мне. Некоторые издания не возвращались, но я тоже не спешил отдавать интересные книги хозяевам в надежде на то, что те о них забудут. В итоге, я пришел к выводу, что нужно записывать, кому я давал чтиво, и у кого его брал.
Рассказывали, что один из кандидатов, вроде, Козулин, «загнал» очень хорошую библиотеку в зону, но, к сожалению, в первый отряд, где сидел сам (отряд хозобслуги, всегда немного отделеный от других). Конечно, зеки протоптали и туда дорогу, но это было связано с большими трудностями.
