– Мы вышли на десять тысяч, – сказал, улыбаясь кривовато, Куняев-старший, чтобы выдохнуть сигаретный дым в сторону окна Гусева. игра ехидных морщин на его лице выражала и глубокое удовлетворение, и гордость…
с Историком мы оказались случайно в этот момент в кабинете очень с нами давно не видившегося Гусева – всё хотели возобновить разговор о «бартере». тем более что принесённые мной распечатки с КПРФ. ру сообщали документально, буквально, сколько тысяч не за месяц, а за день прочитали им скомпилированную заманиловку в грядущий номер (расширенный анонс, сделанный из содержания) плюс новость о том, что гусевский протеже Воронцов – и такой, и эдакий шолоховед, и премированный одноимённо, и ещё премированный когда-то ЦэКакой пээрэф… а ведь были не столь далеки времена, когда этот очкастый алкаш поддевал полиэтиленовые пакеты в свои советские ещё, дырявые полусапоги для тепла, и печатался в одной лишь черносотенной, распространявшейся ксерокопиями газетёнке… заметил его кропотливый чтец всех подобных листков Семанов, а в журнал притащил Гусев. всё-таки дружба с экс-цэковским комсомольцем кое-кого поднимала на литературно-узнаваемые высоты – мы видели уже, как он топтался в своих невидимых пакетах в зале писательского особняка на Комсомольском, а теперь и сами пиарили это… что Лёха неизменно упоминал ёжась, как от слова «секс»…
– Это, конечно, благодаря подписке, – пояснил уже не столько для нас, сколько для Гусева Куняев, как-то то ли по-студенчески, то ли по-блатному подсаживаясь на корточках к столу своего заместителя с едко дымящей сигаретой, от которой и он часто моргал, и нам хотелось морщиться, словно от фамилии Воронцова…
вышло, что и мы зашли не столько потребовать, сколько порадовать своими сетевыми цифрами – мол, прогресс налицо, журнал гремит в патриотических электронных СМИ… однако, подымив под портретом Шукшина (фатальную язву которого усугубляла, кстати, именно эта пагубная привычка), Куняев так же легко и неформально выскользнул из кабинета зама, как и возник в нём, оставалось только проветрить. сам Гусев давно, ожидая операции на сердце, не курил и запрещал курить в кабинете Лёхе, но начальнику сей грех дозволялся, одному ему…
я подумал, что цифра, упомянутая Куняевым, неплохо смотрелась бы в ведомости по уплате зарплат напротив фамилии Историка, однако к седьмому году он вышел лишь на семь тысяч, и дальше – ни рубля… бегство Куняева было как бы намёком и Гусеву – под «вы тут разберитесь, а меня охота ждёт» подразумевалось «не канителься с этими, оставим их с носом»… стихи непонятой старцами моей блондушки явно не конкурировали в этом кабинете с «Тайным коридором» воспоминателя восьмидесятых Воронцова.