как бы в масть мыслям Историка далее возникли чёрные противотанковые мини-ежи, так военно-морской особняк, ещё в девяностых выставивший это ноу-хау у ворот, давал понять паркующимся буржуям и местной офисной челяди, что они не пройдут, это территория родины. выезд из ворот – вероятно, в случае нового 1917-го или какого иного мятежа, потребуется для транспортировки юнкеров… впрочем, на нас эта часть улицы глянула скорее приветственно – обожающий погоны Историк, вероятно, вспомнил нахимовцев, а я жуковцев. чёрная форма, Советская родина, сталинизм: я вспомнил мельком недавний официальный кубинский вечер на ВДНХ, куда был приглашён и кадетский корпус имени Жукова, бледные умные пацаны вполне осознанно выговаривают «социализм», «патриа о муэртэ» и «венсеремос», может, они окажутся в наших отрядах с началом революции…
но пока мы – барахольщики. рачительные собиратели матчасти, мозаики журнального быта. в четыре руки везём вот такое наследие Эпохи: мимо здания, где после революции выступал Ленин, здания промышленников (дом 1905-го года постройки, видавший индустриализаторов-буржуа дожил до перерастания тенденции в формацию), которое проектировал архитектор «Метрополя». и придирчивый Ильич на подновлённой, как ни странно, мемориальной доске, словно глянул на нас, следующих мимо последователей… покуривший Историк стал заметнее пыхтеть и выражать усталость, стало видно, что подобные нагрузки ему непривычны, но это не помешало нам переехать Мясницкую и докатиться до серого угла конструктивистской больницы. мы скользнули налево по почти овальному телефонному люку 1930-х годов и под горку одолели зигзагообразный дворовый проезд на Кировский проспект. конечно, для нас обоих он – не Сахарова.
проспект, воспетый первой (по хронологии съёмок) киносэссией «Заставы Ильича» – демонстрацией, встречей Марианночки и Сергея Попова… я очень рассчитывал, что он будет, как обычно, чист, но тут образовалась пробка. на самом деле, не худший вариант, однако мой план без погружения в подземные переходы довести скарб до редакции – оказался под угрозой. стоило моей упорности и даже наглости выдвижение с вечноосторожным врагом авантюризма Лёхой на проезжую часть, перпендикулярное движению машин.
может, кинематографичность места, может, глядящий нам во след бордовый дом-матрица Корбюзье, образчик конструктивизма, но именно этот миг, не смотря на нашу сосредоточенность – позволил увидеть весь город и день. ловя щеками редкий и быстротающий снежок, два рикши тянут свою ношу поперёк авторекИ – воодушевлённый моей наглостью Лёха уже вошёл во вкус и не сильно следит за реакцией водил. ведь тут и классовое: они прут в своём комфорте, а мы им поперёк везём будущий Лёхин профессиональный комфорт. там, средь этих мебелЕй будет лучше думаться о диссертации и революции… назло, поперё-оок, как пел Егор Летов (многие его брутально-укоряющие интонации Историк копирует, сам того не подозревая) мы прорвались к кварталу, откуда по моему плану прямой путь и лишь одна теперь преграда – Сретенка.
поклажа наша громоздкая рассупонивается помаленьку, теперь надо не поддерживать, а постоянно держать – чтобы её затянуть снова, останавливаемся возле Даев-плазы, памятника первопроходцев коммерческой застройки девяностых. рассказываю это Лёхе и сам себе под руку. а дом чуть раньше что был, отступя, угловой – этот попозже, но цветами и пропорциями куда хуже. балконы – что круглые коробки из-под тортов. да ещё и разноцветные – оранжевые, голубые, даже сиреневые… смешно – у въезда на бизнес-территорию остановилась рикша. за забором, напоминающим посольский, глянцевое серое покрытие плазы – само слово поселилось у нас только вместе с капиталами и капитализмом. здание сие новое хорошо было видно из кравтиры – нашего студенческого пристанища, тут рядом, на Садово-Спасской.
теперь же серый остробОкий куб не так выделяется, обветрен нулевыми, обобщён клонами – подобного типа зданий понастроили за десяток лет десятки, если не сотни по Москве. а мы-то понимаем с Историком всё историческое значение этого процесса, и радикализации товарно-денежных отношений, что начинаются сразу за стеклянной будкой КПП тут. мы провозим мимо, в метре от коммерческих угодий и совершенно иначе просчитанных в целях прибыли причёсок, одеяний, времяпрепровождений, – другой мир, увязав его попрочнее на моей могучей телеге… провозим в рабочее для нас обоих время. деревянную мебель – мимо коммерческой стекло-серой глыбы отчуждения…