кабинет главного редактора не менял меблировки со времён большевистского гнёта. лишь православные святыни возле сейфа указывали датировку нулевыми. святыни расположились справа, за Т-образно завершающим два длинных стола рабочим местом главного редактора. святыни являли собой: плоский, но всё же скульптурный серебряный лик святого, и некий застеклённый диплом, вручённый журналу иерархами РПЦ, судя по серебряно-зелёному дизайну. туда-то, за начальственный стол, и водрузился Сергеев, и.о. главного, довольно посверкивая очками. робкий солнечный свет Арбата наполнил через широкие окна с балконом длинный кабинет. Историк сел спиной к окну, а мы с Верой – рядышком, по ошуюю и.о., но на почтительном расстоянии от стола Бородина.
и. о. Сергеев предложил не таить даров, и Лёха извлёк из-под стола бутылку. стаканы и штопор тотчас были принесены расторопной секретаршей. такая незапланированная планёрка секретарше явно нравилась: молодые мужчины лучше привычных старпёров. солидные мужчины пошутили насчёт неисповедимости господних путей: недавние оппоненты, мы встретились на мирных переговорах с Сергеевым, и он зовёт писать для журнала, приводить авторов… Лёха довольно улыбался и красовался на своём месте, даже слегка отражаясь в лаке стола планёрок – будто это он пошёл на повышение. мы с Верой не преминули отметить, что к его галстуку и тройке этот светлый стол идёт даже больше, чем свитерному Сергееву его нынешний. глотнули, заговорили, закурили (и.о. сделал исключение для дорогих гостей, секретарша поставила пепельницу). заздравные тосты переросли в монологи, как на брифинге – благо пространство расположило.
то ли вино как-то сильнее коньяка в «Собутыльнике» вдохновило писательницу, то ли присутствие мужчин, но она после наших политических ремарок и реплик Сергеева о наборе новой команды, нарисовала яркое будущее. выходило, что «афганцы», крепкие и решительные мужчины, государственники, советские люди, вынужденные зарабатывать охранниками – придут на первый этаж, где под вопросом существование магазина и быкуют арбатские братки. главная статья дохода журнала, книготорговля и аренда сувенирной лавки (взимаемая с неё плата) таким образом будут надёжно защищены. ведь у «афганцев» есть и планы на будущее, как у нас – надо теснить криминал, возвращать родину, надо бить не только словом олигархический режим (это уже мы вворачивали с Лёхой, ощущая сомнения наделённого непривычными полномочиями Сергеева). каким-то образом Галактионовой через яркий образ будущего журнала-коллективного-организатора вспомнились её «Пять четвертей накануне тишины» и пошла эксклюзивная расшифровка, дело скучно-музыкальное… Лёха понял, что пора подлить. бутылка иссякла, и я рассчитал срок докуривания своей сигариллы к полстаканчику ещё, не спеша… наше соседство почему-то дало отрицательный заряд: ироничная реплика, которая бы при видимости лица только усилила углубление в роман – показалась Вере вражеско-большевистской. она то и дело спотыкалась об неё и оглядывалась на меня, как на готового прыгнуть на спину волка. вероятно казался враждебным и заморский дым от чистого табака: коробочка «Кафе Крем» так уютно смотрелась на лакированной столешнице меж нами. чтобы вернуть товарищеский дух пришлось тоже выступить в режиме нарратирующего монолога.
да, они легко прыгают в бутылку, писательницы и писатели, которых хоть раз окрестили патриотами, видят врага в ударном, безбожно-созидательном советском прошлом, кем-либо отражённом в свежем взгляде – они защищают не то, что следует и не от тех, вот в чём главная ошибка. хватаются за эти новогосударственные побрякушки – купола, соборы, русский язык. в то время, как надо хвататься за заводы и рабочие коллективы, им разъяснять обстановку, – и на многих языках Союза! но звон в одни и те же колокола укрепляет власть тех, кто эти купола и повесил. вспомнился Казахстан писательнице, бегство русских оттуда – да, советская идентичность это колокол побольше и погромче, но почему-то слышен только малиновый звон московских церквушек, преимущественно придомовых, кремлёвских. участь клира, отведённая писателям, отвернувшимся от СССР и идеологии большевизма – вот уже чётко пропечатанное будущее. ну и стоит ли тогда объединяться нам против кого-то, если можно даже при несогласиях и мятежности работать на власть?
Сергеев тут взял слово, и уточнил, что не исключает поисков финансов поближе к Кремлю. но готов и к нашим предложениям, советам: всё в наших руках и пора нести материалы…завершив встречу чаем с твёрдыми редакционным конфетами (карамель в шоколаде), мы покинули стол планёрок и растворились в весенних окрестностях Арбата.
вскоре и.о. уже звонил мне буквально с сигналом SOS, после брезгливого предисловия Историка: дело, ради которого Бородин и поставил Сергеева на руководство, явно провисало. зарплата сотрудникам «Москвы» не выплачивалась за последние месяцы, и.о. Сергеев судорожно искал любой поддержки. мы поговорили, я устроил ему аудиенцию у давно и успешно фрондирующего экономиста, близ Курского вокзала.