весна вступила в финальную фазу, поэтому похолодало, и ветер, хоть и тёплый, но сильный обдавал такой влажностью, что все прятали лица. хмурым утром я вышел из массива домов напротив Курского вокзала, стекло и козырёк которого отделила глупая монолитная новостройка торгово-развлекательного центра. Сергеев уже пару раз звонил, не в силах отыскать подземный переход. и вот он всё же появился из-под земли со стороны Садовой-Черногрязской – закутанный в капюшон «Аляски», словно сельская бабулька и одновременно напоминающий отступающего от Москвы солдата вермахта (из-за очков). образ замёрзшего фрица дополняла порядочная щетина. поздоровались и ускоренно зашагали.
в кабинете экономиста подали чай с апельсинами и конфетами, чему озябший и.о. был несказанно рад, к разговору присоединился ещё один товарищ, и Сергеев внезапно для себя оказался на мастер-классе по оптимизации неприбыльного предприятия. Т-образный стол был иного, офисного поколения и шарма, чем в «Москве». уж не знаю, со злорадством или презрением, но любопытно было слушать, как Сергееву приходится взвешивать на одной чаше весов зарплаты сотрудников, а на другой вопрос выживания «Москвы». защитник начальственных джипов… позицию коллектива он представлять не пытался: её не было. воевавшие против «совка» с разными злобами – оказались после этой войны челядью, судьбу которой вот так запросто (правда, пока теоретически) решали какие-то посторонние люди. Сергеев, однако, вёл себя осторожно, сообщив цену вопроса, честно добавил, что имеется в заначке и – про магазин, непрофильный актив. экономист ухватился за магазин и выстроил суровую схему: коллектив уполовинить, журнал уходит под полный контроль к его знакомому буржую, который, правда, страдает любовью к Власову и РОА, а магазин перепрофилируется. тут Сергеев засуетился: правительство Москвы, мол, не даст, это всё полулегально… в общем, выяснилось, что и.о. от гуманитарной деятельности так и не перешёл к оргработе и некомпетентен принимать решения.
в сущности, по разные стороны стола сидела одна и та же советская интеллигенция. нищая, плохозубая, заросшая и тревожная – с моей стороны. алкал коммерческих знаний и хитростей выродившийся в националиста пионер и комсомолец, сидел и благодарно грелся чаем – напротив вполне благополучной и при этом оппозиционной части всё той же советской интеллигенции, вовремя ушедшей в экономисты и столь же вовремя затем покинувшей корабль реформаторов…
Сергеев ушёл из тёплого офиса интеллектуально взмыленный, словно в проруби выкупанный. не воспользовался советами, не стал продавать журнал власовцу, а побежал в Администрацию президента, к родному триколорному государству, и нашёл денег там – правда, тоже ненадолго. при нём Капитолина Кокшенёва во время задержки зарплат демонстративно не приходила на работу. и именно уже благодаря ей, а не его усилиям удалось позже выпустить в «Москве» единственную мою публикацию о поэте Алексее Суханове. поглядев, сколь безуспешно Сергеев занимался фаундрайзингом и интригами, Бородин его с этого высокого насеста и выгнал вон. тот подался к Косте Крылову, но и «Вопросы национализма», выходившие при поддержке всё той же Администрации, прожили недолго…
Историк, впрочем, тоже досиживал последние месяцы на полставки (и той-то нищенской) в «Нашем Собутыльнике»: отношения с начальством портились. как-то мы поднялись к Чеширскому попу в его длинный угловой кабинетик, уставленный дарственными книгами – преимущественно священников. улыбка над седой боцманской бородой расплылась и стала степенно повествовать в ответ на наши марксистские уколы:
– Ну, что вы, будьте благонадёжны! Всё напечатаем, дайте срок… А с революцией не спешите, не тревожьте партийных отцов, мы вот гордимся, что благодаря нашим публикациям и общению, Геннадий Андреевич всё чаще упоминает Леонтьева как своего духовного наставника…
– Ну, всё же его нет в Программе КПРФ.
– Дайте срок, будет, – улыбнулся ехиднее обычного Чеширский поп, – а я вот, ребята, вспоминаю курицу, большую, жареную, которую мы с Геннадием Андреевичем ели в поезде, в купе, сразу после выборов девяносто шестого: он мне под курицу и говорит, что написал, мол, книгу, неплохо бы рецензию…
Лёха тут зыркнул на меня сигнально – явно уже слышал эту историю, а поп выдержав театральную паузу, словно дожёвывая ту ещё курицу, продолжал:
– Я смотрю на него: вот же политик! Ты только что выборы проиграл, судьбу страны на долгие годы просрал… А он – книгу, главы публиковать смиренно просит, рецензию прочесть жаждет…
– Вот такое каждому своё, Алексан Иваныч!.. – зло выдохнул Историк и захотел курить.