я привёз ему из Сибири фотографии чада, он очень просил, да и просто звал навестить. ведь надобность во мне не отпала: знающий подлые законы современной техники, я всё время что-то подправлял в его соединениях с реальностью. сев за мною же сосватанный большой монитор, я обнаружил что за время моего отсутствия Историк успел начудить. он теперь платит за два интернета, пользуясь одним: МГТС впарила свой тариф, соблазнив советскую натуру тем, что оплата будет включена в телефонный квиточек. интернет, автоматически полагающийся в дорогом пакете «какаду» – он напрочь забыл, хотя пользоваться им было гораздо проще (это рекламный блок). МГТС-коннект требовал нажатия на ярлык, то есть (о, архаика!) фактически телефонного звонка, потом дождаться подключения – и всё это вместо выделенной линии и прямого входа через браузер. конкуренция провайдеров оттеснила Лёху на более архаичную ступень технического прогресса. зато, глядя на привезённые мной фото катающейся в тазу с бобами доченьки – Лёха вместе с мамой смеялись воистину исповедальным, терапевтическим (для него) смехом, в нём были и угрызения за себя и радость за меня, но уже и не только за меня, что радостно…
попросили ещё попробовать подключить уже плазменный телевизор – получше габаритами, чем прежний «Дэу», с колонками по бокам, а не внизу. и ещё такое ностальгическое название из 90-х AIWA – у Лёвки Выготского (Кравцова) был целый музыкальный центр этой дочерней фирмы Сониной… я взялся – переподключил с трудом. но вдруг семейство стало давать задний ход – ему не нравились то звук, то цвета. цвета можно перенастроить – убеждал я, ничего уникального в этой «Айве» нет, но она действительно побольше и получше. Лёха вызвал маму для окончательного решения, и тут мне стало ясно, откуда вся его ретроградность и консерватизм. «верните всё, как было» – заявляли те, кто вызвал меня для подключения новинки… перенесённое из области политическо-временной, это требование теперь прошивало каждую бытовую ситуацию – мировоззрение восточных деспотий, где лучшее это всегда вчерашнее, вот что пропитало этот дом сильнее сигаретного дыма.
Историк уже отказывался ходить к Прошутинской в массовки, считая это ниже кандидатского достоинства, зато Репка, не слишком перегретый эфирными софитами, соглашался. летом мы посидели на съёмках «Народа», а затем – в пивном шалмане перед «Молодой гвардией». разговорились о том, о сём, о женщинах, о схимниках: Репка хвастался недавним переспанием с двумя одновременно, а я сокрушался о отшествии Историка от сих утех…
– Так может, это из-за болезни?
– Какой?
– Он недавно прямо на занятии своём бухнулся, едва откачали, и едва потом уговорили в деканате не увольнять – вообще с такими диагнозами не работают в вузах…
– А что это – не обморок?
– Увы, слишком похоже на эпилепсию…
чёрт! я столько лет не догадывался, а он искусно скрывал: конечно, этот странный, отёчный голос по телефону, словно с похмелья сурового… и попытки рассказать, что было: «чуть не помер ночью»… всегда пытался перевести эти исповеди в шутку, но внутри звучала серьёзность. точно: болезнь Достоевского, только приобретённая, из-за всех его самоограничений, из-за обозлённости на первую любовь, на общество, как следствие социопатии… многими отмеченные безумные глаза, слишком большие зрачки. и частое упоминание врача, и запрет его на водку: «водярочку – нее». ведь водка эпилептикам и вообще шизофреникам, девиантам противопоказана, опасна, воздействует как раз на больные, возбудимые зоны коры. и ухватка за сигарету, словно за соломинку жизни – действительно, после таких приступов ценность простейших допингов возрастает. и самое главное – боязнь женщин. ведь таким нельзя заводить детей, это уже гены!.. вот и сжигает себя допустимым табаком, занимается самокремацией – «Россия, я твой порожний рейс».
конечно, не порожний: научную пользу может принести, и старается. позвал в родной институт, как до этого в Тропарёво, где мы в беседке в снегопадном ноябре под перцовочку оплакивали мою ушедшую блондУ. и шутили: «русский марш – русский вальс», а потом ели у «Юго-западной» борщ и смотрели «Турецкий гамбит»… на этот раз поближе, в Пед им. Ленина позвал на свой доклад – о Ленине. вот только собрание-то было по поводу Ключевского, «Ключевские чтения», благолепие и раболепие дореволюционности – и свой доклад Историк так выстроил, что вроде бы оправдывал Ильича перед монархистами.
ах, он очень любил поэзию К.Р. ах, он так любил русскую культуру и вовсе был чужд троцкистского авангарда!.. слушать сие было стыдно – зато дамы, каким-то образом представляющие в президиуме Фонд Романовых (или нечто подобное), расчувствовались и заново открыли для себя вождя мирового пролетариата. вероятно, раздумали выносить его тело из мавзолея. это была уже самая нижняя точка реверанса социализма перед монархизмом, обслуживание тенденции – мерзкой дуги от революции к реакции, которая прорисовалась от первой пятилетки нулевых ко второй…