Запрещенные слова. Том первый полностью

Я: А если серьезно — я бы с удовольствием, но не смогу. Должна буду отбыть целый вечер на каблуках и с улыбкой на лице.

Hornet: Какая-то важная светская тусовка? Надевай кроссовки и забей — сначала они будут смотреть на тебя как на ненормальную, а через час — обзавидуются. К концу вечера загонишь свои кроссы в три раза дороже какой-нибудь ебанутой красотке, которая к тому времени сотрет в кровь пятки новыми туфлями.

Я: Ты уже кому-то раскрыл этот гениальный бизнес-план?!))) если нет — я готова его выкупить!

Я: У меня День рождения 24 числа)) в пятницу посиделки с семьей, в субботу — друзья и коллеги.

Через секунду после того, как он читает мое сообщение (а это почти мгновенно, потому что мы переписываемся как раз в реальном времени) я понимаю, что говорить такие подробности не стоило. Но Шершень уже прочитал.

Hornet: Тем более не вижу причины идти на СВОЙ праздник как на каторгу, Хани.

Я мысленно благодарна ему за отсутствие уточняющих вопросов — в отличие от меня, он как раз хорошо видит, где флажки, и даже не пытается к ним приблизиться. Хотя с тех пор, как я толкнула тот свой манифест «мы — только друзья», общение между нами стало… более теплым. Как бы странно это не звучало.

Я: Я подумаю над твоим советом)

Hornet: Где собираешься отмечать?

Я: А есть какие-то предложения?

Hornet: Ну, если бы ты сказала раньше, то да — мог бы назвать пару отличных мест: уютных, спокойных, с отличной вкусной кухней и не за все деньги мира. Но сегодня среда, днюха у тебя в пятницу, тусовка — в субботу, так что ты 100 % уже все давно забронировала.

Я: Держи медальку за проницательность)) да, уже забронирован стол в «Bravado».

Hornet: Это был номер 2 в моем списке. Отличное место, Хани.

Я: Буду там впервые)) заказывала моя ассистентка — ее вкусу я доверяю.

Hornet: Обязательно закажи тунца-татаки, Хани, и потом пришлешь мне фото своих обглоданных пальцев))

Я не успеваю ответить, потому что приходит входящее от Резника.

На часах еще не слишком поздно — он вполне мог бы и перезвонить, но я держу это в уме.

Потрошитель: А что в пятницу?

Я перечитываю сообщение несколько раз.

О том, что у меня День рождения, я, конечно, не трубила раз в минуту, но говорила. Раз или два. Точно еще до того, как он умотал в столицу решать вопросы своей крестницы.

Я:У меня День рождения.

Пишу — и разглядываю буквы как будто они виноваты в том, что я чувствую себя настолько неловко. Как будто напрашиваюсь.

Потрошитель: А, черт, прости, Майя! Да, конечно, твой День рождения.

Я:В пятницу у меня семья, в субботу я отмечаю с подругами в ресторане.

Ловлю себя на мысли, что намеренно не добавляю, что кроме подруг там будут и коллеги. Ненавижу себя за эту идиотскую дергающую мысль: «Он ведь предложит прийти или нет?» Если бы я сразу сказала о том, что там будет Амина и еще пара человек из офиса, такой вариант отпал бы сразу.

Смотрю на экран.

Печатает.

Перестает.

Снова печатает.

Потрошитель: Тогда увидимся в понедельник, хорошо? Выбери любой ресторан, какой хочешь.

Я: В понедельник?

Мы могли бы увидеться в пятницу, потому что семья никогда не засиживается у меня допоздна. Или в субботу после ресторана — я в любом случае не планирую задерживаться там дольше чем до девяти. Он мог легко заехать ко мне в это время и мы бы провели вместе остаток субботы и все воскресенье. Это же мой День рождения, он мог бы хотя бы раз сделать исключение и не поехать домой на выходные.