Я поднимаюсь со своего места, принимаю полностью посвященный мне гром аплодисментов. Улыбаюсь, улыбаюсь еще шире, когда взгляд падает на сцену и сразу цепляется за белое от ярости лицо Юли — она, может, и сидит в первом ряду, но исключительно в роли болванчика.
Форвард-старший снова на меня смотрит — его ладони тоже отбивают ритм. Не такой энергичный, как общий, но все же. Особенно бросается на фоне делающего это как будто из-под палки Резника.
Я хочу посмотреть на Славу — для этого достаточно просто чуть-чуть повернуть голову.
Но… запрещаю себе даже это. Кажется, если посмотрю — все мои попытки принять наше «все закончилось» тут же сойдут на нет. И как только закончится это театральное шоу — я буду бегать по залу в отчаянных попытках вырвать хотя бы пять минут его внимания и попытаться объяснить свои вчерашние слова.
А может, это не такая уж и плохая идея?
Я возвращаюсь на стул, Орлов заканчивает речь. Передает слово остальным.
Потом наступает очередь Резника, но слушать его мне настолько не хочется, что я готова заплатить любые деньги за беруши.
— Он с тебя глаз не сводит… — шепчет на ухо Амина.
Я поджимаю губы. Она про Дубровского? Я держусь, не смотрю на него, даже когда это до смешного нелепо.
— Шикарный мужик, ой мамочки…. - продолжает моя помощница.
Это про Форварда. Я неопределенно дергаю подбородком и даю понять, что нам лучше сосредоточиться на происходящем на сцене, чтобы в камеры бегающих журналистов не попали наши болтающие непонятно о чем лица. Мелочи, но на них еще как обращают внимание — кто с каким лицом сидел, кто как улыбался, когда на сцене солировала очередная важная «шишка».
А потом ведущий, выдав заранее приготовленную и сдобренную шутку, объявляет следующего спикера, и волосы у меня на затылке медленно становятся дыбом.
— А сейчас я с огромным удовольствием хочу предоставить слово нашему ключевому европейскому партнеру! Главе международного фонда по инвестициям в «зеленые» технологии «Veridian Horizons»! Встречайте, Алина Вольская!
Мое сердце пропускает удар.
Вольская? Нет. Не может быть. Я помню каждый пункт программы, каждую фамилию в списке приглашенных.
Этого фонда там не было.
Этого имени там не было.
Но на сцену, под аплодисменты зала, действительно выходит она — но откуда-то из-за кулис, как будто все это время ждала, свой звездный час, намеренно скрывалась для большего эффекта.
Я на секунду зажмуриваюсь, надеясь, что этой смешной детской хитрости будет достаточно, чтобы образ роскошной блондинки исчез со сцены как туман. Но она все еще там. И почему-то сильно не похожа на ту ослепительную красотку с глянцевых фото, хотя все еще абсолютно так же красива. Просто теперь она выглядит как королева. В безупречном белом брючном костюме, который подчеркивает ее точеную фигуру. Длинные платиновые волосы уложены в гладкую, строгую прическу. Минимум макияжа, который только подчеркивает ее природную, ослепительную красоту. Огромные голубые глаза смотрят на зал уверенно и даже немножко властно.
Не знаю, что случилось с той напыщенной красоткой, о которой так яростно сплетничали «насекомые» с форума «Багиня», но сейчас на ее месте просто идеальная иллюстрация на тему женского успешного успеха. Она из мира Форвардов, Резников, генпрокуроров и политиков высших эшелонов власти. Эта «Алина Вольская» совершенно точно не тусуется в ночных клубах до потери пульса и не вываливается оттуда вусмерть пьяная и с безобразно размазанной по всему лицу помадой.
Она начинает говорить. У нее низкий, грудной голос, почему-то с легким французским акцентом — в определенных словах буква «р» характерно вибрирует, и мне с дикой завистью кажется, что она точно делает это не специально. Вольская говорит об экологии, об инвестициях, о будущем планеты. Она умная, обаятельная, убедительная.
Зал слушает ее, затаив дыхание.
А я смотрю на Славу.
Сначала он вообще никак на нее не реагирует.
Только на секунду, услышав знакомую фамилию, бросает взгляд на фигур в белом у микрофона, потом отворачивается, без намека на интерес или грусть, или что-то еще.
Но я даже не успеваю с облегчением выдохнуть, потому что он снова на нее смотрит.
На этот раз — медленно, очень медленно, как в кинематографическом эффекте, возвращается к ней взглядом. Как будто только теперь осознает, что это действительно она. Его выражение лица меняется. Ледяная маска исчезает, уступая место чему-то очень живому. Чему-то сложному и болезненному, но живому.
В какой-то момент своей речи — Алина не стесняется до конца использовать свой звездный час и говорит много, гораздо больше, чем обычно допускается по регламенту — она поворачивается к сидящим на сцене. Отсюда мне никак не увидеть, на кого именно направлен ее взгляд, но догадаться не сложно. Я вижу, что Слава тоже на нее смотрит. Не моргая, пристально, только хмурится. Выглядит… точно н разочарованным. Не как мужчина, который наткнулся на свою «бывшую» катастрофу, которую точно больше никогда не хотел бы видеть.
Между ними чувствуется целая история.
Это так очевидно, что даже Амина шепчет что-то вроде: «А они знакомы что ли?»