На сцену выходит глава отдела разработок «элианов», коротко говорит о будущем электромобилей, о важности инноваций и представляет команду, работающую над проектом. Среди них — Вячеслав Дубровский. Он выходит вместе с группой инженеров, и, пока ведущий рассказывает о технологических особенностях Falcon, мои глаза невольно цепляются в этого красавчика, как будто именно для этого и созданы. Сегодня он, как и остальные, в черном пиджаке, но без галстука, волосы завязаны не в бандитский хвост, а в аккуратную петлю, но несколько непослушных прядей все-таки выбились наружу. Он держится уверенно, но как будто слегка отстраненно, пока все остальные наслаждаются шоу.
Проводит взглядом по залу — пристальнее, но тоже без интереса.
На экране загорается первый концепт Falcon.
Плавные переходы слайдов показывают эскизы кузова, аэродинамические расчёты, 3D-моделирование деталей. Камера приближает изгибы будущего спорткара, подчёркивает тонкие световые линии, эффектные вентиляционные отверстия, инновационные материалы. Гармония технологии и дизайна.
Зал на секунду замирает, а затем раздаются аплодисменты.
Я чувствую, как рядом Амина восторженно охает.
— Боже, какая красота…
— Да, — соглашаюсь я. Но на будущую, наверняка, такую же продаваемую тачку, как и «Горгоны», мне в этот момент абсолютно наплевать, потому что на этой сцене лично для моих глаз есть что-то несоизмеримо более офигенное.
Хорошо, что в ту минуту когда мне кажется, что взгляд Дубровского, после очередной «прополки» зала, натыкается на мой откровенный интерес, у меня хватает сил и реакции отвернуться.
Делаю маленький глоток шампанского, чтобы просто смягчить внезапно полностью пересохшие губы. Я уверена, что Дубровский не поймал мой взгляд, но так же уверена и в том, что в эту минуту ощущаю его внимание где-то между лопатками. Это настолько очевидно, что непроизвольно веду плечами, пытаясь сбросить некомфортный и слишком пристальный интерес. Даже если мозгом понимаю, что это не так. С чего бы вдруг я стала центром Вселенной его интереса, если до этого он меня игнорил даже после того, как я переступила через гордость и первой проявила инициативу.
Хочется оглянуться, убедиться, что сама себя накручиваю.
Они уже, судя по всему, спустились в зал — официальная часть закончилась, можно уделить внимание инвесторам и просто поболтать с желающими. Здесь много важный людей из мира автопрома — никогда не поздно завязать полезные знакомства.
Я все-таки допиваю шампанское, ставлю бокал на высокий столик, мысленно себя одергивая себя.
— Как поживает раненая «Медуза»? — раздается ровно у меня над головой, и по коже пробегает едва ощутимый разряд тока.
Слишком близко. Слишком знакомо.
Я поворачиваюсь, стараясь заранее собраться с мыслями.
Ни черта не получается.
Дубровский. Стоит напротив, держа в руках стакан с прозрачной жидкостью, в которой плавает один большой квадратный кусок льда. Взгляд серебряных глаз четко сфокусирован на мне, как и весь его интерес. Вот теперь уже точно — пристально.
— «Медуза» в порядке, не болеет, — говорю первое, что приходит в голову.
И кажется, что большую глупость даже сморозить нельзя. Дубровский молчит и тупо смотрит на меня сверху вниз, с высоты своего роста. Он выше моего папы. Твою мать. И вот так вблизи, кажется очень крепким, поджарым, как очень породистый скаковой жеребец.
Отлично, Майка, супер. Что дальше? Будешь фантазировать про ТТХ содержимого его штанов?
— Отличное представление проекта, — пытаюсь разорвать крайне дискомфортную тишину, которую Дубровский как будто намеренно нагнетает подчеркнутым разглядыванием моего лица, шеи и в эту конкретную секунду — обнаженного плеча.
— Да ну? — тянет он с легкой небрежностью. — Ты разве смотрела на слайды?
Я чувствую себя пирамидой для игры в «Дженгу», из которой Слава прицельно, одиночными ударами вышибает именно те блоки, на которой держится баланс ее устойчивости.
Хочется отморозиться, сказать, что я не понимаю, о чем он, но интуиция подсказывает, что я только еще больше выставлю себя на посмешище. Да блин, я чувствую себя так, будто это не он на пять лет младше, а я — сопливая малолетка, по уши втрескавшаяся в лучшего папиного друга. Внутри разворачивается невидимая дуэль. Он пытается меня вывести на эмоции — просто потому, что может. И я, блин, должна бы пресечь это на корню.
Должна. Но вместо этого произношу:
— Мы разве переходили на «ты»?
— А я должен был спросить разрешения?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
— Ну вот, — он прикасается губами к краю стакана, я слышу характерное металлическое звяканье колечка от стекло, и этот звук сам по себе выколачивает еще один блок моего внутреннего баланса, — уже перешли.
Я на автомате беру еще один бокал шампанского у проходящего мимо официанта.