Запрещенные слова. Том первый полностью

Но вместо этого пишу:

Я: Гоняешь.

Hornet: Около десяти лет.

Hornet: Так что если прицелилась быть моей двойкой, можешь не переживать — молочный мот у меня выпал уже очень давно.

Я: Двойкой? Это какой-то сленг?

Hornet: Девушка сзади.

Я: Да мне на твою зверюгу даже смотреть страшно! Я на него сяду только под дулом пистолета! И то вообще не факт!

Hornet: А ведь ты на секунду допустила мысль, Хани…

Допустила. Даже до этого момента позволяла картинке в моей голове обрести контуры двух фигур на мотоцикле.

Пока мужская, играючи, не сняла шлем и под ней не оказалось лицо Дубровского.

Фантазию и весь щекочущий флер флирта на грани, как ветром сдувает.

Остается только болезненное воспоминание о каждой секунде испытанного в тот момент унижения. Как он смотрел на меня сверху вниз. Как говорил о том, что я, вот такая, у него первая. До той минуты я даже не знала, что человека можно настолько безжалостно размолотить обычными словами.

Так что нет, блин.

Хватит с меня одного крутого виража с долбаным адреналинщиком.

Я: Ничего я не допустила.

Я: Просто однажды уже покаталась с любителем острых ощущений. Потом неделю от дерьма отмыться не могла.

Я не знаю, зачем все это ему пишу. Очевидно же, что рискую нарваться на мужскую солидарность и «самадуравиновата». Уж с его-то язвительностью и цинизмом, ждать чего-то другого было бы слишком наивно. Но мне, по какой-то необъяснимой причине, становится легче просто даже от двух этих коротких предложений.

Hornet: Ты не слишком драматизируешь?

Я: Когда меня сначала трахают, а потом вытирают об меня ноги, остается только драматизировать!

Hornet: Расскажешь?

Я пишу «НИ-ЗА-ЧТО!!!»

Стираю.

Снова пишу тоже самое, и снова удаляю.

А потом меня рвет. Как тряпку, просто в самый безобразный хлам.

И мои дрожащие пальцы выстукивают ему боль. И злость. И долбаный ванильный сироп, который растекся по моим венам вместо крови, когда Дубровский со мной заговорил. Я, конечно, не называю имен и не уточню места. Это не нужно. Достаточно просто передать суть.

Как я залипла на красавчика механика.

Как думала о нем почти все время.

Как хотела узнать, сколько ему лет, чтобы вдруг случилось чудо, ему оказалось тридцать и тогда бы я плюнула на все и сама бы куда-то его пригласила. Как прочитала его профиль. Как потом мне стало обидно, что умный и талантливый парень остается в стороне от дела, которое ему точно по плечу. Как просто один раз назвала его имя. И как поставила на этом большой жирный крест.

Я размазываю по экрану собственные текущие градом слезы.

Шмыгаю носом, но упрямо пишу. Распечатываю, кажется, пятый десяток сообщений. Некоторые рваные, многие с ошибками. Иногда я просто вставляю батареями ржущие смайлики — тогда, когда кончаются слова и шкалят эмоции.

Потом рассказываю про подруженьку.

Язвлю, плююсь ядом как последняя сука.

Пишу, как она поимела меня, потому что однажды я просто сказала, что залипла на красавчика-механика. Вставляю «Ты не поймешь, не грузись».

Обращаю внимание, что он даже не пытается что-то писать в ответ.

Но в онлайне не переставая.

Читает как будто еще до того, как я нажимаю кнопку отправки очередной порции душевной боли.

И дальше — просто отпускаю.

Я: Он был просто как самый красивый мальчик на школьном балу!!!

Я: Я так влипла в него!

Я: Как последняя тупая дура влипла!

Я: Я ему все-все-все разрешила, Шершень!

Я: Потому что я его любила в тот день как никого и никогда не любила!!!

Читаю ставшее откровением для самой себя признание.

Откладываю телефон в сторону.

Дышу, чувствуя капельку облегчения.

Это, кажется, называется «эффект попутчика». И если в моей голове к утру останется хотя бы капля мозгов — я больше никогда не отвечу на его сообщения. И сама ничего не напишу.

Возможно, мы встретились в огромной сети именно для этого.

Сама бы я никогда в жизни не осмелилась признаться, что в свои солидных почти тридцать три, могу потерять голову от такого, как Дубровский.

Вытираю ладонями влагу со щек.

Снова беру телефон.

Шершень до сих пор ничего не написал в ответ.

Ожидаемо. Логично. Правильно.

Я: Так что знаешь, я больше никогда ничьей двойкой не буду.

Hornet: Пиздец.

И пропадает из онлайна.