Непонимание, что начало копиться еще с момента как мы пришли, вырывается наружу. Я складываю руки на груди и склоняю голову, смотря ему прямо в серьезное лицо.
– Слушай, в чем дело? Что мы такого сделали, что ты так с нами разговариваешь? Еще вчера всё было отлично, на сколько я помню.
– Я не люблю, когда приходят без приглашения, – отрезает он холодно.
– Я всегда к тебе прихожу без приглашения, – замечает Славик.
– Это ты.
– То есть, у тебя претензии именно ко мне? – крепче сжимаю пальцы, чувствуя, как обида закручивает внутренности. – Мне уйти?
Руслан переводит на меня взгляд, а я дышать перестаю. В висках начинает стучать. Уже заранее знаю, что он скажет.
– Уйди.
Знаю, но оказываюсь не готова услышать. Пульс в мгновение достигает максимума. Горло перехватывает.
Мы сталкиваемся взглядами, ведя какую—то непонятную борьбу. Я проваливаюсь в его колючих глазах, лечу куда—то, а когда уже собираюсь встать, чтобы выполнить его пожелание, вдруг слышу рассерженный мужской голос, доносящийся из глубины дома.
– Маринка, ты дома?
Руслан замирает.
И я, ведомая его реакцией, тоже.
Почему? Пока не понимаю, просто смотрю на него и вижу, что выражение его лица меняется.
– Да, Федь, – доносится тепло в ответ.
– Есть что поесть у нас? Представляешь, я двое суток пахал на этого упыря, а он сегодня меня выставил, – раздается заплетающимся языком. – Ну не ссссука?!
Атмосфера в кухне мгновенно становится тяжелой и давящей. Желваки на лице Руслана вздуваются, губы складываются в тонкую линию.
А я от накатившего волнения вытягиваюсь струной.
– Федь, тише, у нас гости, – осаждает его тетя Марина.
– Гости? – мужская фигура занимает дверной проем, и я напрягаюсь еще сильнее.
По шатающейся походке понимаю, что выпил отец Руслана не мало. А то, что это он, сомнений нет. Этого мужчину я тоже хорошо запомнила.
– Опааа. Какие люди и без охраны.
– Здрасти, дядь Федь, – поворачивает к нему голову Славик.
Он не выглядит удивленным, вероятно привык видеть его таким. В отличии от меня. Я боюсь пьяных людей. Мой дедушка пил. Сильно. И бабушку бил. Я один раз была свидетельницей их выяснения отношений. С тех пор стараюсь обходить пьяных людей стороной.
– Здорово, Славка. И Вам добрый вечер, девушка, – растягивает губы в неестественно широкой улыбке мужчина, но глаза его остаются холодными.
– Добрый, – шевелю похолодевшими губами.
– Не помешаю? Я тут с краю присяду.
– Они уже уходят, – отрезает Руслан, по очереди многозначительно взглянув сначала на Славу, а потом на меня.
– А что так?
– Так, Федь, не доставай детей, – тетя Марина отвлекает его внимание на себя, пока мы втроем ретируемся из кухни.
– Я разве доставал? – летит нам вслед. – Я может пожаловаться хотел? Нет, ну я что, не человек, Марин? Двое суток бесплатно! Мрази! Чтоб они там все подохли!
Мы быстро обуваемся. Точнее, я быстро. Славик, похоже, привык к поведению отца Руслана, поэтому никуда не торопится. Пока он справляется со шнурками на кроссовках, я уже стою у двери и крепко сжимаю ремешок рюкзака.
Сердце скачет по грудной клетке, как оголтелое. Из кухни громким басом летит ругань, заставляя меня вжиматься лопатками в дверь.
Щека в какой—то момент начинает гореть, я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Русланом. Он смотрит на меня исподлобья. Так, будто проникает мне под кожу и считывает все мои эмоции до одной. Мне хочется спрятаться, чтобы не демонстрировать ему их, но куда? Кажется, всё написано на моем лице, как на листе бумаги.
– Давай, брат, – протягиваете ему руку Славик. – Сегодня увидимся?
– Не знаю, – хлопает его по ладони Руслан.
– Пока… – выдавливаю из себя улыбку, но Руслан не отвечает.
Дожидается пока мы выйдем и закрывает за нами дверь.
Оказавшись на улице, я с облегчением выдыхаю. Как будто мне развязали пояс на груди и освободили легкие. Приложив руку к груди, часто и глубоко дышу.
– Его батя снова в запое. – говорит Слава, пока мы идем к калитке, – Наверное, поэтому Рус не хотел нас пускать.
– Я уже поняла…
Придурок Белозёров!
Пинаю ногой мяч, от чего тот отлетает и с силой ударяется о стену. Захлопываю дверь и падаю на кровать.
Внутри всё клокочет от злости.
Спрашивается, зачем было тащить Дашку сюда?
Она в моем доме выглядела, как инородный предмет. Это как взять хрустальную вазу и поставить в хлев. Выглядело бы примерно также. Сидела на кухне, в своем платье, которое стоит как половина маминого гардероба, и думала, как бы не испачкаться. Точно думала. Я видел её взгляд. И то, как она брезгливо водила пальцем по клеенке, и то, как быстро убрала его. И как оглядывалась по сторонам, рассматривая мебель.
Она, конечно, не признается, но не понять её эмоций нельзя. Привыкшая к роскоши, для неё мой дом выглядел, наверное, сараем.
Еще и батя бухой припёрся… атас.
Со злостью впечатываю кулак в стену.
Иногда мне кажется, я ненавижу его. Ненавижу то, как живу. Эту скрипучую кровать, половина пружин которой давно полопалась, эти стены, не видевшие ремонта со дня моего рождения, а то и раньше, тупую бесконечную бедность.
