– Поешь хоть что-нибудь. Ты же так себя изведешь, что просто свалишься от усталости.
Соран вложила в ее руку несколько монет. Хэён сначала отказывалась, но в конце концов поддалась ее уговорам и направилась домой.
Той ночью Соран расстелила циновку на полу рядом с Кэи и начала за ним тщательно ухаживать. Она готовила для него отвары, обтирала пот, меняла холодные компрессы на его лбу, как только они становились теплыми.
Однако жар не спадал. Его нужно было сбить во что бы то ни стало, иначе он не сможет пережить этот кризис. Соран решила принести теплой воды и напоить его, поэтому снова направилась на задний двор.
На темном ночном небе ярко светила полная луна. «Вот она светит, не зная, как разрывается мое сердце», – подумала она, тяжело вздохнув, и в следующее мгновение взгляд ее остановился на темной фигуре. Если бы луна светила чуточку слабее, Соран бы ее не заметила.
За короткий миг глаза Соран наполнились слезами, и они ручьем потекли по щекам. Она моргнула, пытаясь их остановить, и пристально посмотрела на стоящую перед ней фигуру.
Да, это был Синвон.
Сердце Соран сжалось. Одного его присутствия хватило, чтобы оно снова забилось с болью.
– Синвон…
Их судьбы вновь пересеклись. После долгих разлук и сложных путей они встретились снова, словно им было суждено найти друг друга, даже если бы их разделили пустыней.
Стоило их взглядам встретиться, как у Синвона перехватило дыхание.
Он скучал по Соран так, что сердце болезненно сжималось, и ее голос, который он услышал впервые за долгое время, эхом отозвался в его ушах. Он был таким родным, что Синвон едва мог сдерживать слезы.
За то время, что они не виделись, Соран заметно повзрослела. Ее прежняя игривость исчезла, и теперь перед ним стояла изящная, утонченная женщина.
Та самая богиня персиковых цветов, которую он ждал все эти годы.
Его суженая, которую он мечтал видеть своей супругой. Е Хёнсон, которая сейчас носила имя Соран. Сердце его наполнилось невыразимой тоской и любовью, а глаза повлажнели.
– Что с твоей рукой?
Соран первым же делом устремила взгляд на его правую руку.
Увидев, как она безвольно висит, ей захотелось расплакаться.
– Так получилось, – тихо ответил Синвон, стараясь говорить спокойно, хотя на душе у него бушевала буря.
– Почему ты ничего не сказал? Почему ты молчал?!
В глазах Соран блеснули слезы.
– Ты не виновата, Соран.
– Нет, виновата! Я дала тебе столько обещаний, но не сдержала ни одного. Все из-за меня!
– Нет, это не так.
Синвон посмотрел ей в глаза. «Скучала ли она по мне так же, как я скучал по ней? Я так долго ждал ее, так отчаянно думал только о ней. Но думала ли она обо мне?»
– Я скучал по тебе, Соран.
Соран кивнула.
– Да, да…
Но она не могла признаться, как сильно скучала по нему, как ей не хватало его присутствия, как часто, находясь во дворце, вспоминала его. Слова застряли у нее в горле.
– Как ты жила все это время? – спросил Синвон дрожащим голосом.
Соран прикусила губу, не зная, как ответить. Правда была слишком жестокой.
– Я стала женщиной Его Величества, – наконец произнесла она и одновременно с этим осознала: «Я – та, кто неизбежно причиняет Синвону боль. Именно поэтому мы отдалились друг от друга тогда. Пока мое сердце принадлежит Ли Хону, мы не можем быть рядом, как бы сильно мы этого ни хотели».
– Значит…
– Да, я получила королевскую благосклонность, – спокойно ответила она.
Синвону показалось, будто эти слова оставили у него в душе глубокие, болезненные шрамы.
Он предполагал, что после его ухода из дворца король Хон и Соран станут ближе, и мысли эти не раз терзали его бессонными ночами.
Однако услышать об этом лично от Соран оказалось куда больнее, чем Синвон мог себе представить. Боль пронзила его сердце, словно острый нож.
– Вот как, – ответил он как можно равнодушней, хотя внутри все горело и разрушалось. Мысль о том, что она стала женщиной Ли Хона, пожирала его изнутри. – Но если ты получила благословение, то должна была стать наложницей. Почему об этом ничего не слышно?
– Все решено хранить в тайне.
– Почему?
– Ты же понимаешь. Я не подхожу для того, чтобы быть королевской наложницей.
Эти слова снова ранили Синвона.
Если бы Соран стала наложницей, поднявшись в статусе и получив титул, то стала бы настоящей придворной дамой. Тогда Синвон подумал бы, что она теперь для него недосягаема. Однако даже сейчас казалось, что Соран совсем близко – можно протянуть руку и дотронуться до нее.
Вот она, стоит прямо перед ним. Надежда, которая вновь пробуждалась в сердце, причиняла боль. Непреодолимое желание быть с Соран разрывало его душу.
Настало время узнать ту правду, которая так долго оставалась невысказанной.
– Почему ты все это время притворялась, будто ничего не знаешь?
– О чем?
– Обо мне. О тебе. О нас.
Взгляд Синвона был полон страданий и нежности.
«О нас? Что он хочет этим сказать?»
– О том, что ты – Е Хёнсон.
Когда слова сорвались с его губ, Соран показалось, будто в ее ушах раздался звон.
«В конце концов, он узнал правду». Ту правду, которую Соран так отчаянно пыталась скрыть. Он наконец узнал о том, кто она на самом деле.
