– Леонардо, прочитай последний отрывок перед уходом, – просит мама, тыкая костлявым пальцем в страницу.
Скинув обувь, я забираюсь на кровать и ложусь рядом с мамой. Ее пальцы касаются моих волос, пока я осторожно устраиваюсь у нее под боком.
Лео прочищает горло, его глаза на секунду встречаются с моими, а потом опускаются на страницу. Его глубокий, теплый, хриплый голос словно чувственная ласка, и я закрываю глаза и слушаю, как он читает слова, написанные Эдвардом Форстером.
– Любовь и разлука несовместимы. Вы захотите доказать обратное. Вы можете преобразовать любовь во что-нибудь другое, вы можете не замечать ее, пытаться ее уничтожить – но вам от нее никогда не уйти. Я по опыту знаю, что поэты правы: любовь – вечна![1]
Я распахиваю глаза и натыкаюсь на пристальный взгляд Лео. Его грудь тяжело вздымается, и порыв броситься в его объятия почти непреодолим. Слова проникают глубоко в мою душу. Никогда я не верила во что-то так полно, как в это утверждение.
В эмоционально заряженном воздухе между нами растекается напряжение, и слышно только мамино неровное дыхание.
– Прочитай последнее, – говорит мама, садясь и забирая из рук у Лео книгу.
Она открывает ее на одной из заложенных страниц, отдает ему и показывает пальцем на подчеркнутое место.
– Продолжай, Лео, – подталкивает она, когда он читает про себя.
Он читает сдавленным голосом:
– Я учил его, – продолжал Эмерсон, запинаясь, – учил верить в любовь. Любовь – единственная реальность бытия. Я говорил ему: «Страсть не ослепляет. Нет! Страсть сродни разуму, и та женщина, которую ты любишь, есть единственная из людей, кого ты можешь понять».
Внезапно Лео встает, избегая моего взгляда.
– Мне надо идти.
Он кладет книгу на кровать, мельком пересекаясь со мной взглядом. В его глазах отражается боль моего сердца, и мне хочется утешить его. Не знаю, во что играет мама, но она явно что-то задумала. Лео наклоняется и нежно целует ее в щеку.
– Увидимся завтра, мама Роза.
– Помни, что я сказала, – говорит ему мама, обхватив его лицо с большей силой, чем обычно. – Ты хороший человек, Леонардо. Я люблю тебя.
– Я тоже вас люблю, – хрипит он с затуманенными слезами глазами. – До завтра. – Его взгляд перемещается на меня, пока я сажусь на кровати. – Увидимся утром, Наталия.
Киваю, с болью в груди наблюдая за тем, как он уходит.
– Он любит тебя, – говорит мама, когда Лео закрывает дверь.
Резко поворачиваюсь к ней, вытаращив глаза.
– И ты его любишь. – Она хлопает меня по руке, мягко улыбаясь. – Я знаю, что он тот мальчик, о котором ты мне говорила.
Я сглатываю застрявший в горле ком. За прошедший год я несколько раз делилась с мамой своими страхами по поводу этого договорного брака и глубиной своих чувств к другому мужчине. Я не называла имени Лео, боясь, что она сочтет себя обязанной рассказать папе. Но следовало знать, что мама догадается.
– Не рассказывай папе! – выпаливаю я. – Я не хочу, чтобы он навредил Лео.
– Ох, Наталия. Cuore mio. – Она притягивает мою голову к своему плечу. – Женщине не следует что-либо скрывать от своего мужа, но сердечные тайны другое дело. – Она проводит рукой по моим волосам, и это чудесным образом успокаивает. – Послушай меня.
Я поднимаю голову, глядя ей в лицо.
– Я люблю твоего папу. Он хороший человек. Хороший муж. Он хорошо относился ко мне и любил как мог. Он не выставляет своих шлюх напоказ мне или обществу, уважая меня достаточно, чтобы скрывать эту правду.
У меня вырывается потрясенный вздох.
– У папы есть шлюхи?
Я не совсем наивна. Большинство посвященных заводят интрижки и изменяют, но папа всегда почитал маму больше обычного, поэтому я думала, что он другой.
– Каждый посвященный пользуется шлюхами, Наталия. Таковы порядки мафиозо. Карло будет спать с другими женщинами. Тебе надо вступать в брак с открытыми глазами. Моя мама не подготовила меня, а теперь у меня нет времени как следует подготовить тебя.
Я сажусь спиной к изголовью и поворачиваюсь лицом к маме.
– Ты умеешь готовить и убираться – редкое качество для женщины твоего положения в нашем обществе. Ты образована и умна, и тебя поощряли быть независимой, оставаясь в рамках наших правил и традиций. Единственное, чему я не научила тебя, это любовь, и мне хотелось бы иметь больше времени, но его нет.
К ее глазам подступают слезы.
– В семнадцать лет я была молодой и красивой, как ты. Я тоже была тайно влюблена. – Она берет у меня из руки книгу и прижимает ее к груди. – Как Люси в этой книге, я тоже поехала на каникулы в Италию и встретила любовь своей жизни. Своего собственного Джорджа.
В Италии жили мамины бабушка и дедушка, и она проводила там каждое лето с тринадцати до семнадцати лет. После выхода на пенсию ее родители тоже переехали в Италию, и мы несколько раз летом навещали старичков. Обычно ездили только мама, Матео и я, так как папе приходилось работать. Мама с удовольствием показывала нам окрестности, рассказывая про все места, которые посещала в юности, но никогда не упоминала про тайную любовь.
