– Матео знал, что ты любишь его, dolcezza. Он никогда в этом не сомневался. И чертовски сильно любил тебя. – Я крепко прижимаю ее к груди, ощущая дрожь девичьего тела. – Я очень сожалею, что наговорил и наделал. Ненавижу себя за это. Каждую ночь, закрывая глаза, я вижу выражение твоего лица.
Я заслужил, чтобы ее горе преследовало меня каждую ночь до конца жизни.
– Ты ее трахал? – шепчет Нат, шмыгая носом.
Я беру ее лицо в ладони, пристально смотрю в покрасневшие глаза.
– Нет. Все, что я делал, было для вида. Как только ты ушла, я ее прогнал.
Мэнди это не понравилось. Хотя ей не потребовалось много времени, чтобы найти замену.
– Это убило меня, – говорит она, отрывая от моего сердца очередной кусок. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя, но сейчас не могу даже подумать об этом. – По ее лицу текут слезы. – Его нет, Лео. Матео больше нет. Как я буду жить без него?
В мрачной тишине квартиры разносятся мучительные завывания, и я чувствую ее боль, как свою. Мне хотелось бы забрать ее всю. Освободить Нат от опустошения, но я не могу. Я даже не могу сказать ей, что буду рядом, потому что не буду. Мы оба недостаточно сильны, чтобы устоять перед искушением, так что возвращение к дружбе не поможет.
Ведь сердце не обманешь.
– Я не знаю, Нат, – отвечаю искренне, смахивая слезы, струящиеся по ее лицу. – Я тоже не знаю, как буду выживать без него.
Мои глаза тоже наполняются слезами, и я позволяю им пролиться. Мне не стыдно, что она их увидит.
– Все это так бессмысленно… – говорит она тихим, охрипшим голосом, который звучит безусловно соблазнительно, но я знаю, что это не специально.
Наталия источает сексуальность своими движениями и манерой говорить без всякого усилия со своей стороны.
– Почему мы отказываемся от того, что хотим, когда завтра оба можем умереть? – Ее взгляд пронзает мой, и в это мгновение я не могу придумать ни единой причины, почему мы не должны поддаваться своим желаниям. – Мне надо забыться. Всего на чуть-чуть, – говорит Наталия, касаясь моих губ своими, ясно обозначая свои намерения. – Думаю, тебе тоже.
Я обхватываю ее голову, зарываясь пальцами в волосы, и притягиваю ее ближе.
– Dolcezza, – хриплю я. – Я люблю тебя, – добавляю, прежде чем обрушиться на ее губы.
Боже, вот оно.
Вот чего мне не хватало последние семь недель.
Каждым движением губ и каждым касанием языка Наталия вдыхает в мое тело жизнь, и я забываю обо всем, кроме головокружительных ощущений от ее прижатого ко мне тела и ее вкуса на языке. Наши поцелуи быстро распаляются, и она пересаживается, оседлав меня, прижимаясь своей мягкостью к тому месту, где я уже чертовски тверд для нее. Ее руки забираются под мою футболку, и я сжимаю в ладонях ее задницу и насаживаю на себя, одновременно подаваясь бедрами вверх.
Нат стонет мне в рот, и мой член пульсирует от желания. Намотав ее волосы на кулак, бережно оттягиваю ее голову назад, предупреждая своего внутреннего зверя действовать медленно. Она неопытна и заслуживает самых нежных прикосновений. Я засасываю нежную кожу на ее ключице, и она выгибает спину, открывая мне полный доступ. Провожу зубами вверх и вниз по ее элегантной шее, а она раскачивается на мне. Член под спортивными штанами дергается, и потребность присвоить ее почти невыносима. Я стягиваю с одного плеча ее черную блузку, скользя губами по шелковистой коже, каким-то образом умудряясь противостоять порыву укусить и оставить свою метку.
– Лео, – тяжело дышит Нат, со стонами покачиваясь на мне. – Мне нужно больше.
Черт.
– Обними меня ногами за талию, а руками за шею, – сипло приказываю я, стараясь обуздать возбуждение.
Мое желание достигло максимума, и хотя я знаю, что это опасно, мне плевать.
Она обвивает меня руками и ногами, и я несу ее из гостиной в спальню, осторожно укладываю на кровать и забираюсь сверху, удерживая вес на руках, чтобы не раздавить ее.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, убирая выбившиеся пряди с ее лица.
– Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Мне надо.
– Здесь? – спрашиваю я, мягко накрывая ладонью ее правую грудь поверх тонкой блузки.
Нат кивает, потом берет мою руку и передвигает ниже.
– И здесь.
Она кладет мою ладонь на свою киску поверх черной юбки-карандаша.
Кровь устремляется к члену, и он натягивает ткань штанов. Ему до смерти хочется вонзиться в ее девственную киску и взять то, что всегда было моим.
Каким-то образом я нахожу остатки самообладания и цепляюсь за них.
– Ты уверена? – Я сажусь на пятки. – Ели мы это сделаем, дороги назад не будет.
– Я знаю, и я хочу этого. Хочу тебя.
– Садись.
Избавившись от футболки, бросаю ее на пол, оставаясь только в спортивках. Глаза Нат скользят по моей груди, спускаются на пресс и ниже, и я весь горю под ее голодным взглядом.
– Твоя очередь, – говорю я хриплым от желания голосом.
