– Amore mio. – Я переплетаю наши пальцы. – Cuore mio. – Мои глаза наполняются слезами, а сердце готово разорваться, настолько сильна боль в груди. – Ты всегда будешь со мной, и я всегда буду с тобой.
– Может быть, в следующей жизни у нас получится быть вместе, – говорит она, грустно улыбаясь, прежде чем высвободить свою руку из моей и рывком открыть дверь. – А до тех пор, – шепчет она, глядя на меня в последний раз, пока по лицу текут слезы, – береги себя, моя любовь.
А затем она уходит.
Унося с собой мое сердце.
– Это были Греко? Они узнали? – спрашиваю я Анджело в понедельник утром, меряя шагами его кабинет.
– Нет. – Он опирается на локти, на его лице заметно напряжение. Выглядит он так же дерьмово, как я себя чувствую. – Они купились на колумбийскую удочку, и у меня внутри есть люди. Это сделали не они.
– Тогда кто?
– Сядь, Лео. У меня от тебя голова кружится.
Я падаю в кресло перед его столом, молча пялясь на пустое место рядом, где обычно сидел Матео. Сглатываю ком в горле и крепко сжимаю подлокотники.
– Кто это сделал и почему?
– Я думаю, это были русские.
Он трет ладонями лицо.
– Какие у русских претензии к нам?
Я впервые слышу о проблемах с братвой. Пусть я только soldato низкого ранга, Анджело брал нас с Матео на многие важные переговоры, так что обычно мы оба были в курсе происходящего. Если бы Матео знал, он бы поделился со мной. Обычно у нас не было секретов друг от друга. Я задаюсь вопросом, изменится ли положение вещей теперь, когда Матео убили, будет ли ограничен мой доступ к Анджело.
– Мы обнаружили, что некоторые из них продают товар на улицах, – объясняет он. – Отправили одного из них домой с сообщением, рассчитывая, что они покинут нашу территорию.
– Они правда убили бы Матео в качестве ответа?
Мне это кажется маловероятным.
– Пятеро их человек кормят акул на дне Гудзона. Может, я убил чьего-то сына и это была месть отца, или это оказался одиночка, который потерял друга и решил взять дело в свои руки. Мы знаем, что у них нет ни структуры, ни дисциплины.
Братва – странная мафиозная организация в США. У них нет жесткой структуры или сильного лидерства, как у итальянских мафиозо, и широко известно, что многие их люди действуют в одиночку. Хотя у них есть свои традиции, как и у нас, они дикий, неотесанный сброд. Поэтому мы никогда не считали их угрозой. Им не хватает координации и надежных людей.
– Что бы вы ни планировали, я хочу участвовать.
Я впиваюсь в дона взглядом. Матео был моим лучшим другом, братом, и я хочу забить человека, ответственного за его смерть, голыми руками.
– Позже утром я встречаюсь с другими донами, чтобы обсудить планы. Я дам тебе знать, если выяснится что-то новое. Если, и когда, мы будем планировать, включим тебя. Даю тебе слово.
Он встает, обозначая конец разговора. Сняв со спинки кресла пиджак, он вешает его на руку и подходит ко мне.
– Проводи меня до машины, – говорит Анджело, направляясь к выходу. – Хочу сказать тебе еще кое-что. Сегодня вечером у нас церемония посвящения.
– Да? Кого посвящаем? – выгибаю я бровь, когда мы выходим в коридор.
Не поднимаю головы, заставляя себя не искать взглядом Наталию. Я знаю большинство юношей в нашей famiglia и не могу вспомнить никого, кому недавно исполнилось бы тринадцать.
– Я хочу, чтобы ты взял кое-кого под свое крыло, – добавляет он, открывая входную дверь.
Он останавливается на верхней ступеньке и поднимает лицо к небу, наслаждаясь нежным июньским солнцем. Я тихо закрываю дверь и встаю рядом, гадая, что происходит. Через несколько мгновений он переводит взгляд на меня.
– У меня есть еще один сын, и мне надо, чтобы ты помог обучить его нашим порядкам.
– Наталия! Principessa! – кричит отец с лестницы.
Его громкий голос отражается от стен, но я игнорирую его, теснее сворачиваясь поверх одеяла и желая, чтобы он ушел.
Как бы не так.
Дверь дребезжит, когда он стучит в нее, прежде чем войти.
Я сажусь и в ярости смотрю на него.
– Папа! Тебе нельзя просто врываться сюда! Я могла раздеваться!
– А тебе нельзя просто игнорировать меня. – Его взгляд проходится по моей помятой одежде и поблекшему лицу. – К нам на ужин придет кое-кто особенный. Прими душ и освежись. Ты теперь хозяйка этого дома, Наталия. Мне надо, чтобы ты вела себя соответствующе.
– Мой брат только что умер! – кричу я, слова застревают в горле. – А ты уже развлекаешь гостей, как будто мы не потеряли маму и Матео!
Я борюсь с новым приступом слез.
Он тяжело вздыхает, и на его лице отражается усталость, когда он садится на край моей кровати.
– Принцесса. – Он сжимает мои ладони в своих. – Я знаю, что тебе больно, потому что мне тоже больно, но мы не можем сидеть и горевать целыми днями. Жизнь должна продолжаться. Ты знаешь, мама и Матео хотели бы этого.
– Куда бы я ни посмотрела, я всюду вижу напоминания о них, – шепчу я. – Я не хочу забывать их, но боль от постоянных воспоминаний меня убивает, папа. Я не знаю, как жить дальше, когда остались только ты и я. Мы в одночасье потеряли половину нашей семьи, и я тоже чувствую себя потерянной.
– Иди сюда, bella.
