– Оно было доставлено ко мне уже с обширными признаками разложения, поэтому характер некоторых ран определить сложно. – Маг поправил очки. Сперва казалось, что его взгляд направлен на Лорда-Магистра, но, внимательно проследив за ним, Ло поняла, что тот смотрит куда-то вдаль, сквозь Ибекса, сквозь стены, сквозь ткань мироздания. – Однако однозначно заявляю, что причиной смерти стала потеря крови после повреждения шейной артерии.
– А если точнее?
– Шея была разорвана. Причиной того было или нападение крупного животного, или… мага.
По залу прокатился осуждающий шепоток. Ло сжала кулаки и прикрыла глаза. Ничего не оставалось, кроме как нести ношу до конца. Она не испытывала ненависти к прозектору, в конце концов, тот просто делал свою работу. Но Лорианна не хотела всего этого слышать! Знать, что Атис сделал такое, и все равно любить его?.. Любить убийцу? Разве такое допустимо?
– Как, по-вашему, это мог сделать подсудимый?
Прозектор достал из переднего кармана фартука металлическую линейку и подошел к Варану. Померил его морду, заставил открыть пасть, чтобы изучить его зубы.
– Размер клыков соответствует глубине ран на теле жертвы. Так что могу однозначно сказать, что да. Все признаки того, что это сделал подсудимый, – налицо.
– У кого-нибудь есть еще вопросы к господину прозектору? – обратился Ибекс к остальным.
– Прошу прощения, ваше превосходительство, – вмешался кот. – Есть еще кое-что, о чем бы я хотел известить уважаемый суд.
– Что же это?
– В шкатулке, что у вас на столе, находится извлеченное мною сердце жертвы, и я уверен, что оно будет представлять интерес. Жертва была аматом.
Что? Атис убил будущее чудовище? Ло встрепенулась. Может, у них есть надежда? Это же основание для смягчения наказания! Он убил амата, они должны принять это во внимание! Они должны оставить его в живых!
По залу прокатился удивленный возглас.
– Вы можете сами в этом убедиться, если заглянете в шкатулку.
– Суд верит вам, господин прозектор, – отозвался Ибекс и брезгливо отодвинул сердце подальше от себя. – Мы учтем ваши аргументы.
– Благодарю, ваше превосходительство.
Ло взяла шкатулку, однако открыть ее не решилась. В душе впервые за все это время затеплилась надежда.
– Звериная ярь – опасное заболевание. Неизлечимое. Вы знали об этом, когда решились сбежать из столицы, после того как заразились?
– Знал, ваше превосходительство, – отозвался Атис, гордо глядя на Ибекса и пытаясь сохранить в себе остатки достоинства.
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Ничего, ваше превосходительство, – произнес Атис ясным голосом и встретился глазами с Лорианной.
Та умоляюще смотрела на него. Ей хотелось закричать на весь зал: «Ну почему ты не борешься за свою жизнь?! К черту твое достоинство, главное, живи!» Однако произнести это вслух она, разумеется, не могла.
– Я виноват и готов понести наказание, равносильное моему проступку, – с кристальным спокойствием в голосе сказал Варан.
– Кто-нибудь хочет высказаться в его защиту? – Ибекс окинул взглядом присяжных. Разумеется, желающих не нашлось. Ни один наместник даже не посмотрел в сторону Атиса. Он был для них чужаком, преступником, с которым они никогда не водили дружбу и даже не ели за одним столом. – Никто?
Царившая тишина давила на виски. Лорианне хотелось кричать, она едва себя сдерживала. Однако, по-видимому, ее чувства весьма красноречиво отражались у нее на лице. Лорд-Магистр едва заметно усмехнулся и спросил:
– Вам разве есть что добавить, миледи?
О да! Лорианна посмотрела на него так, будто хотела испепелить. Она могла бы много чего добавить, старый козел! Она могла бы тебе все высказать, она… Лишь предостерегающий взгляд Атиса помешал ей.
«Не лезь в это, – молчаливо предупреждал он, – не подставляй себя!»
– Я могу кое-что добавить, ваше превосходительство. Я знаю Варана как честного человека, смелого мага и отличного наместника. Я помню, как он, будучи сыскным, выследил больше полсотни аматов и спас таким образом много жизней обычных людей. Я все еще помню, – продолжала она хриплым от волнения голосом, – как Варан, будучи приказчиком, раскрыл грехи прошлого наместника. Благодаря ему в каждой области появился сторожевой пост. Он виноват, скрыв свою болезнь, он виноват, убив ту женщину, это несомненно. Но он виноват также и в том, что сотни других людей – живы, что черти исправно убивают чудовищ по всей стране, что каждый из вас спит спокойно, ест свою еду или заседает в суде. Да, эти белые и черные шарики будут сейчас решать его судьбу, – она ткнула пальцем в весы, – и если забыть все то хорошее, что он сделал для каждого из нас, пока был наместником, то я голосую: виновен!
Ее слова долго гуляли по зале, как звон медного колокола. Ибекс одобрительно хмыкнул и показал большой палец – знак высшей похвалы. Явно издевался.
– Что ж, если все высказались, предлагаю начать голосование. Достоин ли Варан жизни? Мы с Леди-Канцлером проголосуем последними.
