Некоторое время они молчали. Эрик смотрел, как отплясывал огонь в камине, Шакал задумчиво курил самокрутку, выдыхая едкий дым ноздрями. В это мгновение он и вправду казался старым, утомленным битвами солдатом, готовым отправиться на небеса при любой возможности, вслед за погибшими товарищами. Вечный скиталец – без дома, без родной земли, везде чужак, неприкаянный и одинокий. Такая незавидная судьба ждала всех чертей, «полевых работников», как они сами про себя говорили, то есть занимающихся охотой на монстров.
– Нужно понять, как ее остановить, – робко начал Эрик, стесняясь нарушить воцарившееся молчание. – Если ее не убить, то хотя бы отловить и…
– Не твоего ума забота, – оборвал его морок. – Ее уже заметили, наверняка сообщили и в Айзенхилль, и в Магистерию. Ворона что-нибудь придумает, а если нет, этим займется лично Лорд-Магистр. У него полный реликварий артефактов, оставшихся со времен Альхора. Уверен, там есть вещи пострашнее, чем это чудовище.
Однако такой ответ вовсе не успокоил Циглера, а вызвал новую волну злости на себя и на Эйлит. Что она ищет? Что за цель стоит жизни стольких людей? Разве что…
– Мне кажется, она ищет сестру, – высказал он свое предположение. – Если дать ей то, чего Эйлит хочет, она превратится обратно?
– Когда это ты видел, Циглер, чтобы чудовища превращались обратно? – мрачно ответил Шакал. – Да и с чего ты взял, что дело в ее сестре?
– Она была готова на все ради нее. Вот я и подумал, что, возможно, если Эйдин сама с ней поговорит, можно что-то исправить, – виновато признался Эрик. Разумеется, звучит как сущая глупость, да и вряд ли Шакал, опытный черт, на своем веку поубивавший сотни тварей, поверит в эту наивность. – В конце концов, стоит попробовать все.
– Ты хороший парень, Циглер! – вздохнул капрал и бросил окурок в огонь. – Правда, и дурак ты тоже хороший. Мой тебе совет: забудь про Эйлит. То, во что она превратилась, – тупая, вечно голодная тварь, у которой не осталось мозгов. Если она, допустим, и ищет свою сестру, это больше похоже на душевный порыв, нежели на что-то осмысленное. Да и с чего ты взял, что существо ищет ту самую Эйдин? Двадцать лет прошло, как-никак. В ее голове сестра – все еще восьмилетняя рыдающая девчушка.
В словах капрала был смысл, который Эрик как-то упустил. Значит, и вправду остается только надеяться на Магистерию. От одного огневика ничего не зависит.
– К тому же, – добавил Шакал после некоторого молчания, – я бы ни за что не стал говорить Эйдин, что сестра жива и обратилась. Пусть Эйлит остается в прошлом доброй сестрицей, а не огромным монстром.
Людвиг ощущал, как по его телу, начиная с шеи, разливается жар. Все ниже и ниже, двигаясь к крестцу и паху, в него, как из тигеля, вливали раскаленный металл. Даже во рту стоял привкус меди, словно кровь в его чреве вскипала и теперь норовила вырваться. В ушах шумело, глаза сдавливала алая пелена.
Пламя все еще танцевало на кончиках пальцев, перемещаясь по его телу, как по арене. Вигги со всей силы сжал зубы и прикрыл глаза.
Первое, что он почувствовал, – жуткая, режущая боль внизу живота. Вот же черт! Кажется, из-за этой боли Вигги не мог трезво мыслить.
Заметив, что он пришел в себя, Эйлит, сидевшая до этого в уголке, поспешно села рядом.
– Ты как? – тихо спросила она, прикасаясь прохладной ладонью к его лбу. – Весь мокрый!
– Просто отлично, – съязвил Людвиг.
Меньше всего на свете хотелось прослыть слабаком перед девчонкой.
– Они ушли.
– Кто?
– Слуги. Я видела, как они покидают замок. Решили оставить нас здесь. Умирать!
– Даже не сомневаюсь… – Людвиг обнаружил, что она укрыла его своим плащом. – Я снова видел… все не так, как обычно. Неважно. Но… не похоже, что мне помогло.
– Не все сразу. На это нужно время.
– Надеюсь, Йоханна скоро вернется и нас вытащит.
– Она твоя нянька?
– Можно и так сказать. Она мне почти как мать. Или бабушка. Что-то в этом роде, – смутился Вигги. – Но ближе, чем она, у меня никого нет.
– Я понимаю, – кивнула Эйлит.
– А как же родители? Они живы?
Людвиг сам не знал, зачем спросил это. Наверное, потому, что язык у него шел всегда впереди мозгов. Плечи Эйлит дернулись, как от удара, человеческая часть лица исказилась в скорбном мучении.
– Они мертвы. Моя мать оказалась аматом. Она разорвала отца на куски, а затем ее убили черти.
Ну вот! И зачем он завел этот разговор? Чтобы напомнить ей об этих ужасах? Они и так не в самом приятном положении, да еще и скоро умрут!
– Мой отец тоже скончался из-за болезни, – поспешно кивнул Людвиг. Он хотел как-то сгладить беседу, но получалось не очень. – А мама… В общем, она отправилась вместе со мной и моими братьями в логово червопоклонников. Люцик, он… Мы близнецы, и он погиб. Тогда отец сжег мать заживо за предательство. Так что мы с тобой чем-то похожи.
– Вообще не похожи, – отрезала Эйлит и отвернулась. – Я чудовище, а ты…
– …А я калека, – закончил за нее Вигги. – Видишь, нет ничего постыдного в том, чтобы называть вещи своими именами.
– Ты хотя бы человек, – буркнула девчонка.
