Лил уже начинал злиться и положил руку на рукоять меча. Не узнал!.. Да и не мог узнать: лицо надежно скрывал шарф, а Лил привык, что Людвиг вечно лежит в постели.
Вигги опустил взгляд, как обычно делают слуги при разговоре с хозяином. Эйлит последовала его примеру.
– Из Аэнора идем, из него самого, – произнес Вигги нарочито сиплым голосом, чтобы казаться старше. – Вот, кое-что прихватили. – Он похлопал себя по брюху, выставляя новенькую одежду. Идея притвориться мародером казалась просто гениальной! – Там еще полно такого добра, и вам хватит!
– Ах ты! – Брат вспылил от подобной наглости. Спешился, вытащил меч и замахнулся на Людвига. Тот неуклюже упал в снег и закрылся руками. – Грабитель клятый! Я тебе сейчас покажу, как воровать графское добро!
Эйлит хотела было вступиться за Вигги, но тот покачал головой: «Не надо». Нельзя мешать господам делать то, что им хочется.
– Да графу такое добро без надобности, господин! Замок то все, тю-тю! – Людвиг развел руками и осторожно поднялся. – Был и нету его! Одни развалины!
Не веря его словам, Лил поднял голову и всмотрелся в крепостную стену, темнеющую вдалеке. Не увидев башен, он раскрыл рот и потер глаза, словно дело было в них.
– Слишком быстро… Я думал, у них есть еще время… Черт! – Со злости он пнул снег. Тот разлетелся блестящими искрами. – Черт! Черт! Черт! Альхор его побери!
– Хозяин, вы ничего не могли сделать, – успокоил его обережник низким грудным голосом. – Я уверен, виконт успел покинуть его до обвала. Йоханна бы не позволила ему остаться, сами знаете.
– Ты. – Лилиан указал мечом на Эйлит. – Когда замок обрушился?
– Вчера, – тоненьким голоском отозвалась она и еще сильнее прикрыла лицо шарфом.
– Виконт с обережницей покинули его? – Лил навис над девчонкой и взял ее за грудки. – Куда они пошли?
– Я не знаю…
– Ложь! – Тот сильно тряхнул Эйлит и бросил на снег.
– Они ни перед кем не отчитывались, особенно перед ворьем, – вмешался Людвиг, не дай бог разозлит ее, и девчонка оторвет братцу руки. – Но я слышал, что они двинулись на восток.
– На восток? Что им делать на востоке? – удивился обережник и почесал пасть.
– Они хотят добраться до Медной гавани, чтобы оттуда уплыть в Атанас, – подытожил Лилиан. – Он собирается вернуться в Вилль де Ро. В мое поместье, – с горечью усмехнулся он. – А сам я здесь.
Он покрутил головой и почему-то рассмеялся. В его взгляде на миг скользнуло что-то безумное.
– Что будем делать? – вмешался обережник.
– Проверь, что они натаскали с Аэнора. – Лилиан тут же взял себя в руки, безумие в его глазах исчезло, осталось лишь хладнокровие. – Вдруг там что-то ценное.
Крокодил нехотя подошел к саням и принялся вытаскивать из-под ткани то сухари, то запасные сапоги.
– Шмот и жратва, – заключил обережник. Бросил в пасть кусок вяленого мяса и вернулся к лошади. – Ничего такого, хозяин.
– А награда будет? – деловито поинтересовался Людвиг.
– За что?
– За известия о вашем дорогом братце, за что еще? – Вигги протянул к Лилу ладонь, ожидая, что тот отсыплет ему немного медяков.
– Считай оставленную жизнь своей наградой, смерд! – безразлично отозвался Лилиан, даже не взглянув на Людвига.
На этом их пути разошлись. Вигги не жалел об этом. Может, и пересекутся когда-нибудь вновь.
Если верить Чавдару, они шли по штольням уже восемь-девять дней. В темноте он совсем потерял счет времени. Сейчас утро? День? Или уже сумерки?
Эрик мог ориентироваться только на свои ощущения, ну и на поведение Айры, который, благодаря врожденному чутью, четко знал, когда садилось солнце.
В пути конь сильно беспокоился. Непривычного к тьме, еще больше его нервировало присутствие Шолоха.
Варану, похоже, было наплевать на собравшийся зверинец. Наверно, единственное, о чем он мечтал, – это побыстрее сожрать козу. Последняя, кстати, также не выражала никаких эмоций, лишь изредка жалобно блеяла. Только через несколько дней Циглер заметил, что никто ее даже и не думал кормить, и угостил бедняжку овсом.
В конце дня путники вновь разбили лагерь – последний перед большим переходом. Тогда Шолох отчего-то забеспокоился. Крутился у костра, то и дело высовывал язык и шипел на Божену. Он чуть не укусил несчастную за худую щиколотку, если бы вовремя не вмешался Чавдар. Его свисток издал мерзкий пронзительный звук, бьющий прямо в виски, услышать который могли лишь звери. И, кажется, маги. Эрик прижал уши и невольно заскулил.
– Убери свою тварь, и без нее тошно! – простонала женщина и отмахнулась от варана, как от назойливой мухи.
А ведь он с легкостью мог проглотить ее целиком, если бы захотел!
– Ты больна? – нахмурился метис.
– Просто жар. Ничего серьезного, идти смогу, только дай поспать, – отозвалась она и прикрыла воспаленные глаза.
Может быть, подхватила простуду на сквозняке? В горах немудрено помереть от лихорадки…
Чавдар подозвал Циглера и кивком указал на скальный выступ, за которым можно было переговорить наедине. Они спрятались там, и Чавдар встревоженно произнес:
– Она вот-вот обратится. Времени почти нет.
– Что? – не понял Эрик.
