Остов замка чуть припорошило снегом, что надуло с деревьев. Стояла такая оглушительная тишина, что казалось, будто бы вместе с Йоханной умер весь мир.
– Нужно предать ее огню, как полагается, – произнес Людвиг, и его голос прорезал безмолвие, будто нож вспорол кожу. – Эйлит, я должен с ней попрощаться, я…
– Понимаю. – Девчонка сочувственно кивнула. – Я пыталась дать ей свою кровь, но… Она отказалась, и…
– Вряд ли бы это помогло.
– Думаешь?
– На магов кровь чудовищ не действует. Иначе они бы не могли пользоваться своими мечами.
– Наверное, ты прав. Поищу что-нибудь, из чего можно сложить костер.
Когда она ушла, он склонился над хожалкой и взял ее за уже успевшую остыть ладонь. Только сейчас он заметил, что снег под телом превратился в кровяной лед, в который Йоханна вмерзла. Чтобы уложить ее на костер, придется выковыривать ее оттуда.
Господи. Выковыривать. Йоханну.
От этой мысли ему стало одновременно смешно и страшно. Тут посреди тишины раздался странный хрюкающий звук. Это Йоханна?! Может быть, она жива? А он собрался ее хоронить! Вот идиот! Вот же… Людвиг не сразу понял, что источник этого звука – его собственная глотка. Это был смешок. Его смешок.
Перед глазами все поплыло. Он вспомнил день, когда вернулся в Аэнор после случившегося в горах Син-Син, когда в один день потерял брата и мать. Хожалка, завидев его, не знала, что сказать. На ней было голубое платье с белоснежным фартуком и чепец. Уже тогда она казалась ему невообразимо старой, хотя он даже не знал, сколько ей лет. Он отчетливо видел ее грузную фигуру в лучах осеннего солнца, с деревянной ложкой в руках и с табакеркой в переднем кармане фартука. Замешкавшись, она подхватила его на руки и понесла в комнату, приговаривая, что она сейчас его вымоет, а потом обязательно накормит. Прижимаясь к ее широкой, горячей груди, шестилетний Людвиг впервые в своей детской жизни понял, что он не один.
…Взрослый же Людвиг рухнул на колени, не в силах больше стоять, и заплакал. В нем расползалось облако цепенящей скорби, от которого вновь отнимались ноги. Плевать на Аэнор, на Эйлит, на Нефер и на чертового Альхора! Плевать на все! Его Йоханна мертва…
Навсегда.
Людвиг сидел на снегу, закрыв лицо ладонями, через которые пробивались слезы. Если Эйлит увидит его, подумает, что он слабак. Хотя и на это тоже плевать. Одной его части просто хочется умереть и покончить со всем этим, но другая говорит, что он должен отомстить.
Должен найти этих ублюдков и заставить поплатиться за все, что они сделали. О, Вигги заставит их сожалеть!
Маленькая рука Эйлит легла ему на плечо и крепко его сжала.
– Ты не должен отчаиваться, – просто сказала девчонка. – Она бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя несчастным.
Людвиг убрал ладони от лица. Он больше не плакал. Опустошенный виконт де Гродийяр поднялся на ноги и ответил:
– Ей уже все равно.
На то, чтобы сложить костер, ушло несколько часов. Они не пожалели времени и сил. Наконец устроили кострище и облили его маслом, которое отыскали в кладовых. Сперва пламя разгоралось неохотно, и масла пришлось вылить очень много.
Они трудились до самых сумерек, и лишь когда над Аэнором зажглись первые звезды, погребальный костер взмыл до небес, а вместе с ним и душа Йоханны.
– Ты знаешь какие-нибудь молитвы? – Людвиг повернулся к Эйлит.
В новой одежде, которая оказалась ей велика, ее было не отличить от мальчишки, вырядившегося стражем Аэнора. Только лицо и голову она закрыла шарфом, чтобы не привлекать внимания к своей «чудовищной» половине. В ее задумчивых глазах плясали блики от костра.
– Нет, мои родители никогда не молились.
– Мои тоже, – вздохнул тот. – А все книги оказались под завалами…
– Мне кажется, тебе стоит сказать то, что думаешь.
Какой толк от молитв, если бог давно их покинул? Он подошел поближе к костру – так, что жар облизал его щеки, и осторожно начал:
– Прежде всего, я бы хотел извиниться. Я не был примерным воспитанником и хорошим другом. Я всего лишь злобный, самовлюбленный и алчный говнюк, и лишь твоя смерть помогла мне осознать это. Прости меня.
Пламя вспыхнуло чуть ярче. Похоже, Йоханна приняла его извинения.
– Во-вторых, я бы хотел поблагодарить тебя. Если бы не ты, я бы, наверное, умер. Ты всегда была на моей стороне, даже когда я был не прав. Ты всегда защищала меня, а это дорогого стоит.
В костре с оглушительным треском обломилась ветка. Его благодарность медведица тоже приняла.
– В-третьих, я сожалею, что не узнал тебя получше. Не знаю, чем ты жила, что тебя беспокоило, что мучило ночами. Никогда не узнаю, какое прошлое ты скрывала ото всех и почему иногда плакала, думая, что я не вижу. Очень жаль, что мне не хватило духу поговорить с тобой откровенно. Но я найду твоих близких и расскажу о твоей славной смерти, обещаю.
Огонь прильнул к земле, словно кланяясь Вигги.
– Итак, Йоханна, хожалка и обережница виконта Людвига де Гродийяра, ты сослужила хорошую службу мне и моему роду. Теперь же я отпускаю тебя. Покойся с миром среди звезд.
Он поклонился пламени в ответ и повернулся к Эйлит:
– Если хочешь что-нибудь сказать…
