Я пошла на кухню и начала жарить картошку, потом – яйца. Думаю, что Мирелла соврала, и как бы там ни было, если она уничтожила дневник, то сделала это после встречи с Кантони. Вскоре она подошла и спросила, не нужна ли мне ее помощь. Она редко ее предлагает, так что я взглянула на нее с изумлением. Ах, какая красивая девушка, ей к лицу коротко стриженные волосы. Радость от заработанных денег делала ее смелее, но при этом необычно нежнее. Она улыбалась мне: «Мам, почему ты не можешь признать, что я по-своему счастлива?» Я сказала ей, что счастье – по крайней мере то, каким она его себе представляет, – не существует, я знаю это по своему опыту. Она возразила: «Но у тебя есть опыт лишь одной жизни, твоей собственной. Почему ты не хочешь оставить мне хотя бы надежду?» Я сказала, пусть себе надеется, это ничего не стоит. Потом протянула ей тарелку с яичницей и попросила отнести брату. Она спросила, почему он сам не может за ней подойти. «Сейчас его позову», – сказала она. «Слушайся меня, – велела я ей. – Риккардо устал, он весь день занимался». «А ты разве не работала весь день? – резко возразила она. – А я не работала весь день?» Но все же пошла и отнесла. Вернувшись, она сказала: «Вот что меня возмущает, мам. Ты считаешь себя обязанной всем служить, начиная с меня. Поэтому и все остальные мало-помалу начинают так считать. Ты думаешь, что для женщины добиваться какого-то собственного успеха, кроме домашних да кухонных, – предосудительно; что ее задача – служить. Я не хочу, понимаешь? Не хочу». Я почувствовала, как у меня по спине бегут мурашки, как бьет озноб, который я чувствую до сих пор. Тем не менее я сделала вид, что не придаю значения ее словам. И иронично спросила, не намерена ли она начать выступать в роли адвоката у себя дома.
Сегодня, после обеда, как только Микеле вышел, Риккардо тщательно осмотрелся, чтобы удостовериться, что мы одни, потом достал из кармана газету и сказал мне: «Смотри».
Это была статья о том процессе, про который мне говорила Мирелла: на стороне защиты, помимо Барилези, называлось имя Кантони. «Знаю, – сказала я, – он его заместитель». Он признался, что не понимает, как я позволяю продолжаться этому скандалу, но что, как бы там ни было, наконец становится ясно, почему Мирелла столько зарабатывает. Я заметила, что представляю себе уровень зарплат и что сумма, которую она получает, соответствует обязательному минимуму за ее трудовые обязанности. И добавила, что Мирелла выглядит очень увлеченной своей профессией и однажды станет хорошим адвокатом.