За столом Микеле и Риккардо даже не заметили ее отсутствия; Микеле воодушевленно рассказывал о том, как ходил к Кларе: они не смогли прочесть сценарий, потому что пришли еще какие-то люди, но Клара пообещала, что посмотрит рукопись в ближайшее время и сразу же позвонит ему, чтобы назначить еще одну встречу. Они оба были довольны, оживлены, Микеле распахнул окно: они сказали, что на улице уже весна, и я почти пожалела, что просидела дома весь день. Я показала Микеле приведенные в порядок ящики; он сказал: «Молодец, молодец», – и затем снова заговорил о Кларе и ее друзьях, известных людях из мира кинематографа, говорил, что у всех есть машина, один из них даже отвез его домой. Риккардо воспользовался настроением отца, чтобы объявить ему, что помолвлен, что я знаю, кто та самая девушка, и что вскоре он хочет его с ней познакомить. Я испугалась, что Микеле рассердится; была недовольна, что Риккардо портит ему счастливый день. Но Микеле как будто бы изменил свое мнение о тех, кто женится молодым. И тоже сказал ему: «Молодец, молодец».
За разговорами наступила полночь. Я время от времени повторяла, что Мирелла все еще не вернулась, но они не обращали внимания. Пока я желала Риккардо спокойной ночи, он сжал меня в объятиях, бормоча: «Я так рад, мам». В комнате я обнаружила все еще одетого Микеле, который смотрелся в зеркало, проводил рукой по волосам, поправлял галстук. Я повторила, что Мирелла все еще не вернулась, а он заверил меня, что привычки молодежи изменились и для девушки уже совершенно неважно, что она возвращается поздно вечером. Он сказал, что друзья Клары ложатся спать в четыре, да и сама Клара тоже. Я ответила, что это, наверное, люди, которые не обязаны вставать рано утром, иначе я и не знаю, как справляется Клара, она уже не девочка; ей столько же, сколько мне. Он как будто удивился, хотя всегда это знал; сказал, что она сохраняет юный вид, а ее радость и энтузиазм – совсем как у ребенка. Я спросила: «В общем, ты думаешь, что мне не стоит беспокоиться из-за Миреллы?» «Ну конечно же да», – сказал он, обнимая меня. А потом заговорил о сценарии: сказал, что не было времени прочесть мне его, но что, без ложной скромности, он думает, что вышло достойно. Раздевался он неспешно, мешкая, как будто ему жаль было заканчивать этот день; а я сказала, что, если сценарий и впрямь получится продать, Риккардо не будет нужды ехать в Аргентину. Он почти раздраженно заметил, что речь вовсе не идет о целом состоянии и Риккардо все равно придется себя обеспечивать. Он прав; и все же я не могу не осознавать, что, будь у Риккардо ощущение, что мы сильнее, он бы и думать не стал ни об отъезде, ни о столь ранней женитьбе.