— Чё ты на меня смотришь, жирное чудовище, блядь, а? Ты мне чё, сука, неделю назад говорило, блядь?
— Две недели назад.
— Да мне похуй, блядь. Что ты мне, сука, сказало? Своими погонами ебучими? Вот это что ты мне принес? Это что ты мне, нахуя ты мне эту хуйню, бля, занес, а? [Бьет вентилятором, тот падает.] Нахуя? Ты уже, сука, слабый, нахуй. Ты от одной пощечины падаешь, блядь. Привязанные как две мартышки, блядь, нахуй. Мне часы снять, блядь? А?
[Тот мотает головой.]
— Что нет, блядь?
— Вы правы.
— Правы?
— Да.
— Ты, сука, тварь, отдай свою карточку, отправь ее письмом домой на родину, блядь, мразь ты ёбаная.
[Обращается к другому.]
— Тебе чё, блядь, надо, чтобы карточку отправить домой, блядь? Какие, сука, предпосылки? Кто у вас, сука, деньги забирает, блядь, здесь?
— Да никто не забирает.
— Никто? Чё те, сука, не хватает, ты сказал, тебе надо выпить было. Тебя, суку, блядь, как шлюху привезли, блядь, в машине, блядь. Тоже мразь упала от первого удара, блядь. Мне, сука, 15 секунд на каждого надо, чтоб, сука, нахуй, вас умотать, нахуй. 15 секунд на каждого. Я, сука, нахуй, столько ору, нахуй, теряя свой ебучий голос, блядь, чтобы в твою бошку, блядь, вдолбить. Дебил, блядь.
[Обращается к другому.]
— Ты, блядь, такой же дебил, сука, нахуй. Вас, сука, размотает личный состав, если, блядь, увидит, нахуй, долбоёбов. Пидары вы ёбаные, нахуй. У меня нету, нахуй, ни к тебе, блядь больше по фамилии, не то что по званию, сука, какой ты лейтенант, нахуй. Сними свои ебучие вот эти погоны ёбаные, блядь. [Срывает погоны.] Сука, тебе их кто дал-то, блядь? Мразь ты ёбаная, блядь.
Для понимания процитированного фрагмента общения военнослужащих необходима экстралингвистическая информация (то есть знания о реальном или воображаемом мире), поскольку полуязычный дискурс понимается только при включенном наблюдении. В данном случае старший начальник отчитывает подчиненных — командиров низшего звена (видимо, лейтенантов) — за посещение борделя и пьянство. По-видимому, он пытается наставить их на путь истинный и переслать банковские карточки родным, обеспечив их материально. Функция вентилятора не вполне ясна: судя по всему, это подношение «жирного чудовища» в попытке избежать наказания и задобрить начальника. Не лишним будет отметить, что разговор происходит на фоне одной из программ Владимира Соловьева по центральному телевидению.
По существу, это вариант писем к Мартину Алексеевичу из «Нормы» Сорокина (см. главу 2). Хорошо видна постепенная утрата связной речи. Дискурс увещевания — пусть и матерного и даже с вкраплением «ученых» слов типа
Игровой режим бытования обсценной лексики ослабляет силу табу. Типичный пример такого рода — анекдоты. Так, в известном анекдоте слепому дают мацу. Тот, ощупав предмет, реагирует: «Хуйню какую-то здесь понаписали». Замена в реплике слепого слова
