– Раскопки и музей, который брат намерен заполнить находками, имеют огромное для него значение, – продолжила Виола. – Он рассчитывает, что вы будете помогать ему вплоть до завершения работ. Ваш уход противоречит его желаниям.
Дафну не интересовали желания Энтони.
– У него не будет выбора.
– Энтони стал герцогом в двенадцать лет. Всем своим жизненным опытом он приучен получать то, что пожелает.
– Не в его власти заставить меня остаться.
– Ах, Дафна вы недооцениваете могущество герцога. Новости о вашем отъезде ужасно разозлят его, особенно когда он узнает, что именно я оказала вам содействие.
У Дафны сжалось сердце.
– Мне отвратительна мысль, что я стану причиной разногласий между вами и вашим братом, – сказала она, пытаясь скрыть волнение. – Я пойму, если вы пожелаете отменить свое приглашение.
Ненадолго задумавшись, Виола тряхнула головой:
– Я не сделаю этого! По-моему, это решительно неприемлемо, что молодой женщине, дочери рыцаря и внучке барона, приходится трудиться, лишь бы не умереть с голоду. Вы имеет право занять подобающее вам место в обществе, а Энтони ведет себя донельзя эгоистично. Я с удовольствием приму вас в Эндерби.
Облегчение Дафны было столь велико, что она почти обмякла на стуле.
– Благодарю вас. Я в долгу перед вами.
– Вовсе нет. Я получу огромное удовольствие от вашей компании. Прошу лишь об одном – прежде чем оставить место, дайте Энтони месяц, чтобы найти вам замену.
Провести здесь еще целый месяц, зная о пренебрежении герцога, будет нелегко, но делать нечего.
– Разумеется.
Виола взяла перо и быстро черкнула несколько строк на листке бумаги.
– В скором времени я уезжаю в Чизвик. Буду ждать вашего приезда примерно через месяц. Если передумаете, напишите мне по этому адресу.
Дафна взяла протянутый листок.
– Я не переменю своего решения.
– Не будьте так уверены. Раскопки невероятно важны для Энтони, и он отнюдь не обрадуется вашему увольнению. Я прекрасно знаю своего брата. Когда пожелает, он может быть весьма убедительным. И очень упорным.
Дафна ничего не ответила. Она твердо решила уехать, и говорить здесь больше не о чем.
***
Энтони осторожно погрузил лопату в грунт, стараясь снять пласт земли, не повредив ни одно из тех сокровищ, что могли быть сокрыты в древней комнате под его ногами.
Вероятно, он единственный пэр во всей Британии, который получал подлинное удовольствие, занимаясь физическим трудом, думал Энтони, нажимая ботинком на лопату и поднимая еще один ком сырой земли. Большинство его знакомых были бы потрясены, увидев его сейчас, без рубашки, с торсом, покрытым потом и грязью.
Он скидывал землю с лопаты в деревянный ящик, стоящий рядом, когда увидел мисс Уэйд, прокладывающую путь среди рабочих и полураскопанных стен древнеримской виллы. Герцог остановился и, взяв рубашку, успел натянуть ее на себя до того, как к нему подошла Дафна.
– Не могли бы вы уделить мне минутку? – спросила она. – Это чрезвычайно важно.
– Что-то не так с находками? – спросил он, вытирая рукавом пот со лба.
– Нет. Это не касается находок. Это личное дело. Не могли бы мы поговорить наедине?
Удивительное дело! Во-первых, мисс Уэйд редко произносила более двух слов подряд. Во-вторых, Энтони сложно было представить, что у нее могли найтись какие-либо личные дела, особенно такие, которые она пожелала бы обсудить с ним. Любопытство его разгорелось, и он прошел вместе с ней в антику.
– О чем вы хотели поговорить? – спросил он, как только они оказались внутри.
– Я… – начала было Дафна, но замолчала. Хотя взгляд ее был устремлен вперед, в ворот расстёгнутой рубашки Энтони, казалось, будто смотрела она сквозь него. Солнечные лучи, проникавшие в комнату через окна, отражались от стекол ее очков и не давали ему разглядеть выражение ее глаз. Лицо мисс Уэйд, как и обычно, ничем не выдавало ее мыслей. Он ждал.
Молчание затягивалось. Желая поскорее вернуться к работе, Энтони откашлялся, и это вернуло ее к действительности. Дафна глубоко вздохнула и сказала то, что он меньше всего ожидал от нее услышать:
– Я оставляю свой пост.
– Что? – Энтони решил, что ему, должно быть, послышалось. – Что вы имеете в виду?
– Я ухожу, – она опустила руку в карман толстого рабочего фартука и достала оттуда сложенный лист бумаги. – Вот письменное уведомление.
Он уставился на листок, протянутый ему, но брать его не стал. Вместо этого сложил руки на груди и выпалил единственное, что пришло в голову:
– Я отказываюсь принимать ваше уведомление.
Смятение на мгновение отразилось на ее лице. Этот намек на чувства у бездушного, по его мнению, создания, еще больше поразил Энтони.
– Но вы не можете отказаться, – сказала она, хмурясь. – Не можете.
– Я вправе делать все, что пожелаю, и только король может запретить мне что бы то ни было, – парировал он, надеясь, что звучит достаточно убедительно. – Я как-никак герцог.
Дафна смутилась, но лишь на секунду.
