Но в тот мартовский день пять месяцев назад в приемной Тремор-холла он увидел отнюдь не этого выдающегося джентльмена. Среди каменных статуй, зеленых мраморных колон и хрустальных канделябров стояла молодая девушка с округлым серьезным лицом и в очках в золотой оправе. Она представилась дворецкому как дочь сэра Генри. Одетая в поношенный коричневый дорожный плащ, коричневые ботинки из толстой кожи и широкополую соломенную шляпку, с простым черным саквояжем у ног, она выглядела столь же скучной, как и марокканская пустыня, из которой прибыла.
Тихим, хорошо поставленным и лишенным каких-либо чувств голосом она сообщила о смерти сэра Генри и о том, что она приехала сюда, чтобы заменить отца и заняться раскопками.
Его мгновенный отказ должен был заставить ее без промедления двинуться к выходу, однако этого не случилось. Мисс Уэйд пропустила его слова мимо ушей, словно он не произносил их вовсе. Она подробно, подкрепляя свой рассказ многочисленными фактами, поведала ему о своих знаниях и опыте и дотошно перечислила причины, по которым ему непременно следует нанять ее вместо отца.
Когда Энтони наконец смог прервать выскочку, заявив самым ледяным тоном – а будучи герцогом, он умел говорить так, что цепенели храбрейшие – что он остановил свой выбор на сэре Генри, потому что желал иметь наилучшего специалиста и не намерен взамен прибегать к ее услугам, мисс Уэйд не опустилась до мольбы. Она не попыталась воззвать к его сочувствию или благородству, рассказывая душещипательные истории о том, что у нее нет ничего и никого и что ей необходима эта работа. Невероятно похожая на печального совенка, она лишь моргнула, с непроницаемым выражением на лице посмотрела на него сквозь стекла очков и заявила совершенно серьезно:
– Я самая лучшая.
Его недоверчивый смех ничуть не обескуражил ее, ибо мисс Уэйд без запинки продолжила:
– Я дочь сэра Генри Уэйда, а лучше его никого не было. Он обучил меня всему, и теперь, когда его больше нет, вы не найдете никого более подходящего на это место, чем я.
Энтони не хотел нанимать чудачку, но выбора не было. В силу практической необходимости он согласился. Ради приличий пришлось переселить в большой дом из коттеджа чету Беннингтонов, чтобы миссис Беннингтон выступила в роли дуэньи мисс Уэйд.
За те пять месяцев, что мисс Уэйд провела в поместье, он понял, что ее слова не были пустым бахвальством. Она знала о памятниках древнего Рима больше, чем он надеялся когда-либо узнать. Она отлично разбиралась в мозаике, а в работе с фресками достигла абсолютного совершенства. Энтони хотел получить лучшего из лучших, и, как она без обиняков заявила, он и правда получил его.
Энтони очнулся от воспоминаний и смял листок в комок. Пока раскопки не будут завершены, мисс Уэйд никуда не уедет. Обладая превосходным специалистом, он, разумеется, не собирался с ним расставаться.
Примечания:
1) Камка – ткань из шелка, похожая на атлас. Материя с двухсторонним декором, в которой техникой переплетения нитей создается переливчатый эффект блестящего узора на матовом фоне либо матового рисунка на блестящем поле. Такая ткань обычно бывает одноцветной, а переливчатость достигается за счет разного направления нитей и основы. Матовый узор с одной стороны превращается в блестящий с другой. На Руси "камчатые ткани" имели распространение, вероятно, с XIV в. (упоминаются в письменных источниках с XV в.). Слово "камкасный" означало "узорчатый".
2) Махагоновое дерево относится к деревьям ценных пород. Его древесина красивой коричнево-красной окраски легко поддается обработке и используется для изготовления мебели, музыкальных инструментов и отделки стен. Растет в Южной Америке и островах Карибского моря.
Глава 6
Виола предвидела, что Энтони не понравится намерение Дафны оставить раскопки. Она убедилась в своей правоте, едва он ворвался в ее гостиную через час с небольшим после ухода Дафны. Брат был мрачнее тучи.
– Мисс Уэйд собирается уйти, – заявил он без предисловий. – Что ты задумала, Виола?
Оторвавшись от писем, виконтесса посмотрела на свою горничную Селесту, которая прекратила подметывать подол на одном из вечерних нарядов, и перевела взгляд обратно на Энтони.
– Если мы собираемся ссориться, – сказала она спокойно, – я бы предпочла не делать этого в присутствии слуг.
Энтони повернулся к горничной:
– Выйди, – приказал он. Девушка воткнула булавку в шитье, сделала быстрый книксен и, закрыв за собой дверь, оставила хозяйку наедине с герцогом.
Виола внимательно оглядела брата, отмечая сузившиеся глаза и недовольно поджатые губы. О да, он и вправду страшно разгневан. Такой грозный вид напугает кого угодно.
– Не возьму в толк, о чем ты говоришь.
Наконец линия поведения выбрана.
– Дафна действительно приходила ко мне и сообщила, что решила уехать отсюда. Она хочет найти деда, войти в общество, познакомиться с достойными молодыми джентльменами. И просила помочь ей в этом. Что, по-твоему, я должна была делать?
– Отказаться. Это, кажется, очевидно.
– Разве можно так с ней обойтись? Она внучка барона.
