– Полагаете, ваш высокий титул может запугать меня, ваша светлость? – спросила она тихим голосом, в котором он с удивлением отметил нотки гнева, никогда не слышанные им прежде. Она хлопнула письмом по его груди, и когда он не взял его, опустила руку и позволила бумаге упасть на пол. – Я оставляю свое место. И уезжаю через месяц.
Дафна собралась было отвернуться и пойти к выходу, но низкий голос остановил ее:
– И куда же вы отправитесь, скажите на милость? Если вам предложили работу на других раскопках…
– Я собираюсь погостить у леди Хэммонд в Эндерби. Она представит меня свету и поможет отыскать семью матери.
Прошел день, но предложение Виолы не стало звучать менее смехотворно. До открытия музея осталось всего семь месяцев. Семь коротких месяцев, за которые нужно столько успеть!
Будь проклят внезапный интерес Виолы к амурным делам! Она ведь знала, как важны для него раскопки. Знала и то, что умения мисс Уэйд играют решающую роль в их успешном завершении. Он не мог позволить их маленькой затее осуществиться.
– Я понимаю ваше желание восстановить отношения с семьей, мисс Уэйд, но вы с легкостью можете заняться этим, находясь здесь. Виола не станет ничего предпринимать в отношении вашего отъезда из Тремор-холла без моего согласия, а я его не дам. Я так ей и скажу.
Улыбка, которую он мог описать лишь как триумфальную, изогнула ее губы.
– Леди Хэммонд заверила, что мне достаточно в письменном виде уведомить о своем уходе и дать вам месяц, чтобы подыскать замену, и все. – Дафна ткнула пальцем в лежащее на полу письмо: – Что я и сделала.
– Найти замену? Боже, женщина, люди, подобные вам, не растут на деревьях! Вы отлично знаете, что любой с вашим опытом в реставрации ангажирован на годы вперед. Мне понадобилось три года, чтобы заполучить вашего отца! Музей должен быть готов через семь месяцев, и вам известно, что вилла потребует еще, по крайней мере, пять лет раскопок. Сейчас заменить вас решительно невозможно. Я заверил Общество антиквариев, что музей откроется к началу лондонского сезона, чтобы мы смогли привлечь наибольшее внимание. Не собираюсь откладывать сие событие на год из-за того, что вам вдруг взбрело в голову отправиться в Лондон на поиски легкомысленных светских увеселений и мужа. Вы не можете уехать, пока дело не будет закончено. У меня есть обязательства! И к тому же я дал слово.
– Вы, вы, вы! – вскричала Дафна, и этот взрыв изумил Энтони не только потому, что она осмелилась говорить с ним в подобном тоне, но и потому, что это было первое проявление чувств с ее стороны. – Может, вы и герцог, но отнюдь не пуп вселенной! Разве что в вашем воображении, ибо вы самый эгоистичный человек, которого я когда-либо знала. И самый невнимательный! Вы приказываете слугам и работникам, не утруждая себя ни «пожалуйста», ни «спасибо». Вас мало заботят чувства других, и вы настолько высокомерны, что полагаете, будто ваш титул дает вам право вести себя так. Я… – мисс Уэйд осеклась и обняла себя руками, словно стараясь сдержать эмоции.
И ей следовало бы давно это сделать, поскольку сей поток необъяснимой критики был ничем не оправдан и совершенно непростителен.
Энтони открыл было рот, чтобы отчитать нахалку за дерзость, как любого из своих служащих, но мисс Уэйд продолжила прежде чем, он успел вымолвить хоть слово:
– Все дело в том, ваша светлость, что вы мне не нравитесь, и я более не желаю работать на вас. Говорите с леди Хэммонд, если хотите, но я уеду ровно через месяц независимо от того, запретите вы ей помогать мне или нет.
И не говоря более ни слова, она направилась к выходу. Энтони глядел ей вслед, не зная, последовать ли ему за ней или сначала устроить сестре хорошую взбучку за все те идиотские мысли, что она внушила мисс Уэйд. В конце концов, он не сделал ни того, ни другого.
Вместо этого он наклонился и поднял с пола заявление мисс Уэйд об увольнении. Развернув листок, он пробежал глазами две строчки, написанные ровным безупречным почерком.
Складывая бумагу, Энтони вернулся мыслями на пять месяцев назад, в тот день, когда мисс Уэйд прибыла в Тремор-холл. Сегодня был не первый раз, когда ей удалось удивить его.
Очень долго он мечтал начать раскопки античной римской виллы на своей земле и представлял себе музей, в котором выставит найденные экспонаты. Это был бы первый музей в Лондоне, в котором со славным периодом британской истории могли бы ознакомиться не только богатые и влиятельные, но и самый простой люд.
По всему миру о сэре Генри Уэйде шла слава как о лучшем знатоке античности своего времени. Энтони хотел именно лучшего. Три года он пытался убедить сэра Генри заняться раскопками виллы и реставрацией найденных там древностей, но безуспешно. Ему пришлось нанять других, менее искусных реставраторов, и он нашел их опыт и умения удручающе несоответствующими своим требованиям. Поэтому Энтони не оставлял попыток уговорить сэра Генри вернуться в Англию и наконец добился согласия.
