– Да, – вставила Энн, – газеты неделями писали об этом, гадая, на ком может остановиться его выбор. Большинство уверено, что наиболее благоразумно с его стороны будет назвать невестой леди Сару Монфорт.
Получив подтверждение случайно подслушанным словам герцога и леди Виолы, Дафна непроизвольно стиснула ручку чашки, да так крепко, что заболели пальцы.
– Ах, да, старшая дочь маркиза Монфорта, – сказала леди Фицхью. – Она вполне подходит, хотя я и предположить не могла, что его светлость предпочитает таких девушек.
– Красивая женщина всегда предпочтительнее, – подал голос сэр Эдвард, но, удостоившись от своей супруги красноречивого взгляда, тут же умолк.
Дафна на мгновение закрыла глаза, вспоминая слова Виолы, сказанные той роковой ночью в музыкальной комнате:
Хоть для неё желание герцога жениться на леди Саре Монфорт и не было новостью, сейчас она неожиданно разозлилась на Энтони. Он женится на этой леди во имя долга. Без любви.
Однако это не её дело. Постаравшись отбросить прочь своё раздражение, Дафна открыла глаза и аккуратно поставила чашку на блюдечко.
– Ваша подруга знает что-нибудь еще? – спросила леди Фицхью у миссис Беннингтон. – Герцогу следует жениться, ведь ему уже двадцать девять лет, но было ли объявлено о помолвке?
– Пока нет, и, увы, больше я ничего не знаю, леди Фицхью.
– Что ж, уверена, его светлость выберет какую-нибудь леди, которая вполне ему подходит.
– А я надеюсь, что нет! – воскликнула Элизабет. – Будет гораздо интереснее, если он выберет кого-то неподходящего.
– Элизабет! – возмутилась леди Фицхью.
Но её дочь было не удержать.
– Говорят, леди Сара смертельно скучна.
– Элизабет, – заговорил наконец сэр Эдвард, – не наше дело судить о выборе герцога.
– Вы, конечно же, правы, батюшка. Моё единственное желание, чтобы его светлость посещал местные ассамблеи. Кузина Шарлотта рассказывала, что лорд и леди Сноуден с сыном и дочерью бывают по меньшей мере на трёх или даже четырёх ассамблеях в год в своей деревне в Дорсете. Почему, ну почему наш дорогой герцог не поступает так же? Вы, батюшка, встречаетесь с ним на сельскохозяйственных выставках и скачках; я же вижу герцога лишь на нашем ежегодном церковном празднике. А ведь я всю жизнь прожила в Вичвуде!
– Его, кажется, не сильно заботит местное общество, – согласилась миссис Беннингтон, – хотя едва ли это необычно для людей столь высокого положения.
– Верно, – подтвердила леди Фицхью. – Прежний герцог проявлял большой интерес к местным делам, но не каждый лорд его разделяет, знаете ли. И если нынешнему герцогу это безразлично, все всё понимают и не обижаются.
– Но, мама, – заметила Элизабет, – разве не странно, что обычно его светлость так ненадолго останавливается в Тремор-холле? Он не даёт балов, не приглашает никого на охоту. Очень необычно, особенно для человека его положения.
– Будьте уверены, герцогские обязанности лежат на его плечах тяжким грузом, – сказал сэр Эдвард и значительно посмотрел на дочь. – Возможно, возвращаясь в Тремор-холл, он желает отдохнуть в одиночестве и покое, а не слоняться по округе.
Леди Фицхью вздохнула.
– Надеюсь, он и в самом деле намерен вскоре жениться. Поместью нужна герцогиня. Матушка его светлости была красавицей и добрейшей души человеком. В её времена жизнь в Тремор-холле текла намного веселее. Дом был полон утонченных и любезных гостей, вместо одного приема в год устраивалось два. Такая великодушная женщина! Когда она умерла, прежний герцог был раздавлен. Я всё ещё помню, как он плакал на её похоронах. Плакал как ребенок. А его светлость не проронил ни слезинки, лишь крепко сжимал губы. Он вёл себя так мужественно! Душераздирающая картина. Его было жалко даже больше, чем отца.
Закусив губу, Дафна опустила глаза на свою чашку. «Это так похоже на Энтони», – подумала вдруг она. Он принадлежал к тому типу людей, которые будут стоять, разрываемые внутренней тоской, но ничем не выдадут себя. Дафна понимала его. Подобно ей самой, он гордился своим умением сдерживать чувства.
– Бедняга! – воскликнула миссис Беннингтон. – Неудивительно, что здесь он проводит не так много времени. Тягостные воспоминания, осмелюсь сказать.
– Очень тягостные, – согласилась Энн. – Я бы чувствовала себя так же. Что может быть страшнее смерти матери и безумия отца?
Ужаснувшись, не в силах поверить услышанному, Дафна подняла глаза на юную мисс Фицхью.
– Энн! – строго одернула дочь леди Фицхью. – Прежний герцог потерял свою супругу, бедняга, и именно глубокая печаль сделала его таким странным. Вот и всё. Он не был безумным.
