Войдя в антику, Дафна услышала какое-то движение во второй комнате, служившей хранилищем. Заглянув туда и увидев мистера Беннингтона, она очень удивилась. Они никогда не начинали работу в столь ранний час. Когда Дафна появилась в комнате, мистер Беннингтон замер. Он изумился не меньше.
– Доброго дня вам, мисс Уэйд, – несколько скованно снял он шляпу и поклонился. – Не думал, что вы встанете и спуститесь сюда, едва забрезжит рассвет.
– Я рано проснулась, – ответила Дафна, недоумённо хмурясь на одну из полок позади мистера Беннингтона. Ещё вчера та была пуста, теперь же на ней громоздились огромные корзины с кусочками мозаик. Сейчас, в октябре, когда земля уже промёрзла, новым мозаикам неоткуда было взяться. Все же старые, как Дафне казалось, давно были ей переданы.
– Откуда они здесь появились? – спросила она удивлённо, показывая рукой на корзины.
Мистер Беннингтон переступил с ноги на ногу. Выглядел он весьма сконфуженно.
– О, их нашли уже давно. По приказу его светлости они хранились в доме, но сегодня герцог попросил принести их сюда. Он хочет, чтобы утром я отвёз их в Лондон, вместе со всеми остальными предметами, которые мы с вами успели восстановить.
Сердце Дафны глупо скакнуло.
– Его светлость вернулся?
– Да, прибыл поздно ночью.
Дафна закусила губу и отвела глаза, чувствуя себя от этой новости куда более счастливой, чем следовало. Через мгновение, справившись с волнением, она вновь повернулась к мистеру Беннингтону.
– Но почему его светлость решил отвезти эти мозаики в Лондон? Разве он не хочет, чтобы я их отреставрировала и зарисовала?
Отчего-то архитектор раскопок сильно покраснел.
– Думаю, его светлость собирается сделать их частью личной коллекции в своём лондонском доме. И раз они не предназначены для музея, он не хочет вас беспокоить, ведь и без этих мозаик у вас очень много работы с теми экспонатами, которые будут выставлены. Позже герцог наймёт кого-нибудь для их восстановления.
Дафна внезапно всё поняла. Она прикусила губу и постаралась не засмеяться.
– О, какое облегчение слышать, что мне не придётся ими заниматься, – ответила она, пытаясь выглядеть искренне благодарной. – Вы правы, музей намного важнее частной коллекции его светлости. Посему, думаю, мне следует приступить к своим обязанностям.
Дафна оставила мистера Беннингтона паковать мозаики и вернулась в рабочую комнату. Улыбаясь, она начала зарисовывать собранное изображение Орфея. Мистер Беннингтон вёл себя так же, как и батюшка. Иногда мужчины показывают удивительную бестолковость!
Едва только архитектор покинул антику и отправился в дом завтракать, как Дафна вернулась в хранилище, чтобы хоть одним глазком посмотреть на таинственную мозаику. Она вытянула кусок оной из корзины, и её догадка тотчас подтвердилась. Это было эротическое изображение.
Собрав рисунок, она скорее всего не увидит на ней ничего нового. И всё же Дафна начала складывать кусочки мозаики рядом с корзиной на полке, и в интересе её не было ничего научного.
Спустя несколько минут глазам Дафны предстала большая часть изображения. Среди мотивов римских мозаик образ пары, занимающейся любовью, был весьма распространён, и собранное изображение не являло собой ничего необычного. Женщина находилась сверху, её широко раздвинутые ноги обхватывали бёдра мужчины, его рука ласкала девичью грудь. Такую позу изображали часто, и Дафна уже видела её, однако сейчас она смотрела на рисунок и чувствовала, как тело охватывает жар. Тот же жар, что сжигал её всякий раз, когда она начинала воображать поцелуи Энтони, или когда сквозь подзорную трубу рассматривала его обнажённую грудь, или когда он прикасался к ней.
Но она не стала этого делать. Чувство превосходства, которое Дафна испытала тем вечером, перехитрив герцога, уже давно исчезло. И сейчас, глядя на лежащую перед ней мозаику, она понимала, что нужно было сделать это. Всего лишь обвить руками его шею и поцеловать. Она могла бы удовлетворить своё любопытство в отношении поцелуев Энтони раз и навсегда, но не решилась. А за прошедшие с того памятного дня три недели, когда они каждый вечер встречались наедине, он вёл себя прилично и отстранённо, как и пристало джентльмену, и ни разу ни словом, ни действием не намекнул, что помнит свою недавнюю просьбу о поцелуе.
Дафне оставалось провести в Тремор-холле всего несколько недель, и она понимала, что, скорее всего, это была её единственная возможность поцеловать такого мужчину, как герцог. Глубокое сожаление охватило её, и Дафна поклялась, что, представься ей ещё раз такой случай, она непременно им воспользуется!
Глядя на мозаику и думая об Энтони, она подняла руку и коснулась губ кончиками пальцев, точно так же, как делала бессчётное количество раз за последние несколько недель. Закрыла глаза, и воображение повело её дальше. Вот он целует её, обнимает, кладет руку ей на грудь.
