Почему-то, несмотря на все старания, Дафне не удавалось внушить себе неприязнь к нему. За те двенадцать недель, что прошли после её заявления об уходе, раненная гордость как-то незаметно излечилась. И так же незаметно, пока они танцевали, флиртовали и смеялись вместе, между ними возникло чувство искреннего товарищества. А своими расспросами о её путешествиях, своими прикосновениями, Энтони помог ей почувствовать себя прекрасной и интересной. Стал другом. Но иметь друга, который одним поцелуем мог заставить тебя пылать страстью, было крайне неосмотрительно. Особенно, если этот друг – герцог, намеревающейся жениться на некой леди Саре. Женщине, которая, без сомнения, станет идеальной герцогиней.
***
Хмурым, холодным декабрьским днем Энтони сидел в своей карете, которую приказал остановить на обочине неподалёку от Монфорт-хауса. Он уже час слушал капли дождя, монотонно стучащие о крышу, смотрел на мокрые стены поместья и освещённые окна основного дома. И никак не мог приказать кучеру въехать в ворота.
Он думал о Саре, о её изумительной красоте и корыстном сердце, о её понимании долга и обязанностей, которые идут рука об руку с титулом герцогини. Идеальнее супруги ему не найти. Однако Дилан, несомненно, прав. В ней нет ни капли чувственности. После двух поцелуев Энтони понимал: попроси он её о чём-то более смелом в постели, нежели вдумчивое разглядывание потолка, Сара тотчас же пошлёт за нюхательной солью и заявит, что муж её – варвар. Вот потому для чувственных удовольствий женатые мужчины заводят любовниц наравне с холостяками.
Думал о Маргерит. За всё время в городе он ни разу не навестил её и не мог понять, почему, ведь его всего переполняло страстное, почти на грани отчаяния желание.
Думал о своем долге. Первейшие обязанности герцога – жениться на подходящей девушке, позаботиться хотя бы об одном наследнике и обеспечить как можно более надежное будущее для своих потомков. И он откладывал выполнение сих обязанностей так долго, как только мог.
Думал о том, сколь более влиятельна будет его семья после того, как он женится на дочери маркиза; думал о связях, которые принесёт сий союз и Треморам, и Монфортам; думал обо всех других причинах, почему ему стоит остановить свой выбор на леди Саре. Она, конечно же, вышла бы за него. Едва стихли бы слова брачной клятвы, как изумруды Треморов засверкали бы на её шейке и в волосах. Она стала бы именно такой женой, какую должен иметь герцог. И ей не было бы никакого дела до его души.
Мрачные сумерки начали опускаться на Монфорт-хаус, а Энтони всё сидел, погрузившись в раздумья, и тяжесть его титула и положения давила на него как никогда прежде. Он слушал, как ледяная капель стучит по крыше. И по-прежнему не понимал, как можно стоять под дождем – пусть даже в августе – и искренне им наслаждаться.
Наконец стемнело. Так и не разобравшись в себе, Энтони приказал кучеру возвращаться в Лондон.
Глава 19
Дафна поклялась себе, что не станет считать дни с отъезда Энтони, и сдержала клятву. Она не выглядывала из окна антики, едва заслышав перестук колес. Не спрашивала мистера Беннингтона, нет ли вестей от герцога, не сообщает ли он о своём возвращении. Не заходила в северное крыло поместья и не гуляла в оранжерее.
Да, она не делала ничего этого, но разве она не скучала? Скучала. По нему, по их пикировкам, полночным танцам, сделкам и поцелуям. Раз за разом Дафна напоминала себе, что всё это пустое, ведь ей предстоит уехать. Снова и снова повторяла подслушанные слова герцога о самой себе, надеясь, что обида – уже прошедшая на самом деле – поможет справиться с тоской, но напрасно. Слова эти больше не причиняли боли.
Решительно настроенная справиться со своими чувствами, Дафна наказала себе, что ни секунда её времени не должна быть свободна. В антике оставалось еще довольно находок, которые предстояло восстановить. Вместе с дамами Фицхью она посетила два местных собрания. И, конечно же, много читала – книги об английской аристократии, заметки о современной моде, эссе об английской политике и даже небольшую брошюру, найденную в местном книжном магазине, о том, что должна знать юная леди, решившая принять пост гувернантки. Но при этом Дафна старательно избегала светских газет. Она не хотела читать домыслы об Энтони и его будущей супруге.
По приказанию Энтони главный конюх начал учить её верховой езде. Благодаря умению ездить на верблюдах Дафне хватило нескольких дней, чтобы освоиться с лошадью. Но, конечно же, она находила дамское седло верхом нелепости.
Наступило время Рождества. Чета Беннингтонов отправилась к своему племеннику в Уилтшир. Дафну же пригласили на празднование в Долгую Долину, поместье лорда и леди Фицхью, и она согласилась. Раньше ей не доводилось отмечать Рождество в истинно английском стиле, и мысль посетить гуляния у соседей весьма её привлекла. К тому же за последние несколько месяцев она искренне привязалась к доброму семейству, да и они уже обращались с нею как с родной.
Посему Дафна написала виконтессе, что решила остаться в Хэмпшире ещё на несколько дней.
