– Наисвежайший список вероятных герцогинь был напечатан в одной светской газете неделю назад. А чего ты ожидал, дражайший друг? Что принесешь свои изумруды на Бонд-стрит, и никто не заметит?
– Глупо было надеяться на это, знаю.
– Очень глупо, – подтвердил Дилан и, рассматривая, остановился перед двумя высокими мраморными статуями. Наконец он вздёрнул бровь: – Ладно, давай на чистоту, приятель. Кто сия прекрасная леди?
– Леди Сара Монфорт.
Мур неверяще вскрикнул, театрально закатил глаза и, обойдя статуи, остановился у стола с бронзовым и железным оружием.
– Ты шутишь, Тремор. Скажи мне правду.
– Я совершенно серьёзен. Она пробудет в Париже до Сретения, и я ещё не сделал предложения, потому прошу тебя сохранить всё в тайне.
– Я слишком ошеломлен, чтобы поведать об этом кому-нибудь ещё. Такого я мог ожидать от кого угодно, но только не от тебя! Зачем связывать себя с пустышкой?
– Это весьма достойный союз.
– Без сомнения. Её имя стоит первым в том газетном списке. – Дилан взял в руки бронзовый нож, повертел и положил обратно на стол. – Зная, что ты разделяешь моё отвращение к женитьбе, могу лишь предположить, что ты идёшь на это наследника только ради?
Энтони начал потихоньку закипать. Он не желал вмешательства друзей в свои дела.
– К чему этот разговор?
Дилан поднял голову и встретил его взгляд.
– Тебе придётся лечь с ней в постель. – Он, казалось, был потрясён до глубины души. – Леди Сара – одна из тех внешне прекрасных женщин, в которых нет ни капли страсти.
– Слова истинного гедониста. Я собираюсь жениться по расчету.
Смех Дилана эхом отозвался в круглом куполе зала.
– Боже, Тремор, хотел бы я походить на тебя. У тебя всё подчинено порядку и логике и происходит только так, как ты того пожелаешь. Полагаю, ты уже уведомил Господа Бога, что тебе требуется по крайней мере три сына, дабы быть уверенным, что род Треморов не прервётся?
Энтони не впервой было сталкиваться с язвительной натурой Дилана, и потому слова старинного приятеля не вывели его из себя.
– Рад снова видеть тебя, мой друг.
– И я тебя тоже, признаюсь. Когда ты в городе, нам с тобой всегда удаётся отлично развлечься. Чем займёмся на этот раз? Можно отправиться в Севен-Дайлз и покурить опиум. Я побывал там пару дней назад. Просто превосходно! Полученного вдохновения мне должно хватить на пять новых концертов.
Энтони и прежде догадывался, что Дилан курит опиум в Севен-Дайлз. В этом районе Лондона можно было испытать то ощущение опасности, которого так жаждал друг. Его всегда манили подобные места.
– Или можно прогуляться по борделям, ведь с прошлой нашей встречи, Тремор, тебе не хватило безрассудства, чтобы влюбиться в актрису или сбежать с дочерью трубочиста. К тому же ты собираешься жениться на женщине столь же сексуальной, как и это создание, – он махнул рукой в сторону мраморной статуи позади себя. – Ну так что, отправимся по шлюхам?
На мгновение Энтони чуть не поддался соблазну. Может быть, именно интерлюдия с лондонской куртизанкой поможет ему избавиться от того яростного чувственного голода, что бушевал в теле. В конце концов, если ему просто нужна женщина, то проститутка решит его проблему менее чем за полчаса.
– Заманчивая идея, Мур, – признался Энтони другу, – но я не могу. У меня есть обязательства.
– Не будь таким занудой. Я пытаюсь работать над новой оперой, и у меня по меньшей неделю не было женщины.
Рука Энтони коснулась края фрески, лежащей на столе, и он наклонился, чтобы поближе рассмотреть вазу с фруктами. Закрыл глаза и уловил легкий аромат гардении. Но ведь это всего лишь игра его воображения, не правда ли?
– Так долго? – спросил он, выпрямляясь.
– Какие ещё обязательства у тебя могут быть? Монфорт с семьей сейчас, кажется, в своей резиденции в Хертфордшире, не в Лондоне. – Раздумывая, Дилан помолчал, затем улыбнулся: – Ах да! Прелестная Маргерит, полагаю?
Слова Дилана стали своего рода потрясением для Энтони, ведь он вдруг понял, что вот уже восемь месяцев не навещал любовницу. Боже, он даже не вспоминал о ней!
– Это не встреча с Маргерит, – ответил он, думая, что стоило бы посетить её – может, это приведёт в порядок его расстроенные мысли. Однако не сегодня. – Я ужинаю с членами Общества антиквариев. Надо обсудить музейные дела. Не желаешь присоединиться? Уверен, они никогда не встречали такого, как ты. Я позволю тебе остаться на ужин, если пообещаешь не читать похабных стишков за столом и не делать ничего столь же вызывающего.
Дилан содрогнулся.
– Пить портвейн с кучкой скучных престарелых археологов и пытаться вести себя прилично? Увольте. Уж лучше пусть меня высекут на городской площади или напоят разбавленным лимонадом под хихиканье дебютанток в Олмаке.
– Не напоят. Тебе запрещено бывать в Олмаке. Леди Амелия, два года назад. Помнишь?
– Ах да, леди Амелия. Я и забыл об этом.
Отказ Мура жениться на леди Амелии после того, как он поцеловал её во время вальса на глазах у сотни гостей, вынудил леди Джерси и других патронесс Олмака изгнать его на веки вечные из сего благопристойного заведения. Впрочем, Дилан не особо и горевал от этого.
