– Именно вы заставляете меня чувствовать себя подобной особой! Говорите про условия, сделки, квартальное содержание, но при этом не проявляете ко мне ни капли внимания и уважения! Одно дело: принять вашу поддержку ребенку. А вот выйти за вас – это уже совсем другое, в чём, к тому же, на мой взгляд, нет никакой нужды!
– Черт возьми, вы были девственницей! Если вы считаете, что я мог бы лишить юную девушку невинности и не поступить с ней как должно, вы ничего не знаете обо мне – ни о моём характере, ни о том, что значит для меня быть пэром и джентльменом!
– А как же леди Сара? – возразила Дафна. – Разве вы не намеривались жениться на ней?
– Полагаю, об этом вам рассказала Виола. Едва ли это имеет значение, поскольку формально я не выказывал подобных намерений по отношению к указанной даме, а теперь просто не могу так поступить.
– Вы не были в неё влюблены, хотя и намеревались жениться. Вы не влюблены в меня, но сейчас желаете жениться на мне. Одна жена или другая – неважно. С любовницей в довесок, разумеется. Для разнообразия.
– Любовь, любовь, – раздраженно бросил Энтони. – Что такое любовь? Объясните мне, если сможете. Ваше сердце разбито, вы сами говорили, так расскажите мне про любовь.
– То была не любовь, – закричала Дафна, – а слепое увлечение! Глупое влечение, вызванное одним лишь только моим воображением, больше ничем! Вы же ко мне ничего не испытывали. Я это знала, но…
– Что? – раздался потрясенный вопрос, и Дафна поняла, что сокровенная тайна только что выплыла наружу.
И, удивительное дело, её это совсем не встревожило. Дафну больше не волновало, что думают о ней другие.
– Да, Энтони, – признала она, глядя ему в глаза и не стыдясь собственных чувств. По крайней мере, её чувства были честными и искренними. – Именно в вас я была влюблена до безумия. Да поможет мне Бог, я влюбилась с первого взгляда. Конечно, с моей стороны это было глупо, но так уж случилось.
Он уставился на неё в крайнем изумлении и тем самым лишь сильнее распалил ее гнев.
– Кажется невероятным? Из всех женщин именно я посмела мечтать о герцоге! Я, девушка без средств, без связей и без семьи – по крайней мере, без семьи, которая хотела бы меня признать. Неприметная, скромная, серьезная, кто по всем правилам должна была стать старой девой, ведь она незаметнее букашки на веточке!
Дафна увидела, как что-то промелькнуло в его глазах, и продолжила:
– Да, той ночью я стояла около музыкальной гостиной и слышала, как вы с леди Виолой говорили обо мне. Я слышала каждое ваше слово. Помните тот разговор, ваша светлость?
Понимание отразилось на его лице, понимание вперемешку со смятением.
– Я действительно такое сказал, – пробормотал Энтони и шагнул к Дафне. – Признаться, я и забыл ту беседу. Тогда это так мало значило.
– Да, для вас – мало; для меня же это было крайне значимо!
Дафна страшно рассердилась и даже не думала, что, вероятно, не стоит говорить ему всё это сейчас, какой прок? Но нет, она была рассержена и зла на него за то, что он пытается превратить случившееся между ними в нечто, чего надо стыдиться и что долг требует исправить.
– Помнится, меня также сравнили с машиной, с существом, лишённым женской притягательности. Жалкое создание. Кажется, именно эти слова вы использовали…
Шагнув вперёд, Энтони схватил её за плечи и слегка встряхнул, словно бы пытаясь привести в чувство. На самом же деле нужды в том не было – Дафна и не думала впадать в истерику.
– Послушайте меня, Дафна. Мне очень жаль, что вы подслушали мои беспечно брошенные слова, но тогда я вас не знал. То есть, конечно, мы были знакомы, но я не знал вас по-настоящему. – Энтони прервался, опустил руки, глубоко вдохнул и начал снова: – Да, правда, я на самом деле так сказал, но только лишь потому, что мне казалось, будто вы сами сделали себя неприметной. Вот и всё, и должен добавить, что ваша манера так себя вести и была темой того нашего разговора. Сестра говорила о поиске мужа для вас и хотела узнать мое мнение.
– И вы, конечно же, своим мнением поделились! Сказали леди Виоле, что это дело безнадежное. – Дафна мрачно рассмеялась. – Не такое уж безнадежное, как оказалось, раз теперь вы сами самым нелепым образом жаждете на мне жениться. Как же странно может складываться жизнь!
Отступив, Энтони скрестил на груди руки. Выглядел он с головы до ног настоящим герцогом.
– Пожалуйста, поверьте, я искренне сожалею о сказанных тогда словах. Это было жестоко и бездумно, и я понимаю, как сильно вас обидел. Но уверяю, в мои намерения не входило ранить ваши чувства. И с тех пор, как я уже сказал, я испытываю к вам сильнейшее влечение. Настолько сильное, что его даже можно назвать помешательством. Возможно, помешательством временным, но тем не менее именно помешательством. Я так неистово вас хотел, что… – Энтони резко выдохнул, и всё его герцогское достоинство и самообладание испарились словно дым. – Господи, да неужели после всего случившегося я ещё должен что-то объяснять?!
