И вскоре Дафна затрепетала в его объятиях и, уткнувшись ему в рубашку, начала приглушённо постанывать. Отклонившись настолько, чтобы видеть лицо возлюбленной, Энтони перекинул её волосы через плечо и принялся расстёгивать пуговки на спине.
Веки Дафны были опущены, губы приоткрыты, голова запрокинута, но когда он потянул платье с плеч, она открыла глаза. Энтони почувствовал, как любимая слегка напряглась, но даже сей тени протеста оказалось довольно, чтобы он остановился.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
– Разве такими вещами занимаются при свете?
– О, да. Определённо. Без сомнений.
Он потянул платье вниз, но стоило ему обнажить её руки и открыть лиф мягкой белой батистовой сорочки, как она остановила его, упершись руками в плечи.
– Энтони, я думаю, нам стоит их погасить.
– Зачем? – Склонив голову, он принялся целовать нежную шейку. – Я хочу смотреть на вас. Разве вы не хотите того же?
– Я не могу, – прошептала Дафна. – Вы забрали мои очки. Снова.
Энтони рассмеялся, обдав тёплым дыханием кожу, а затем замер на одно долгое мгновение.
– Дафна, – наконец выдохнул он, – я хочу видеть вас обнажённой на своих простынях. Хочу видеть, как ваши волосы рассыпятся по подушке. Хочу глядеть в ваше лицо, когда прикасаюсь к вам. Потому что сейчас вы невозможно прекрасны и потому что я до боли хочу знать, что вы чувствуете. – Он замолчал, думая, что болтает, будто полный идиот. – Но если вам больше по нраву темнота, если вы хотите, чтобы я погасил свечи, я это сделаю.
Вместо ответа она опустила глаза и прикусила губу, водя пальцем по лацканам его фрака. В следующее мгновение Дафна принялась стягивать с Энтони верхнюю одежду и шепнула:
– Нет, оставьте их.
Энтони стоял, не шевелясь, позволив любимой избавить его от фрака и жилета. Дал ей расстегнуть пуговицы рубашки, затем стащил её через голову. Он заставлял себя стоять неподвижно, пока она ласкала руками его обнажённую грудь и запечатлевала поцелуи на коже. Ждал, вздрагивая от наслаждения, пока Дафна подводила его к самой грани рассудка. Наконец, ощутив робкое прикосновение языка к соску, он остановил возлюбленную.
– Боже, Дафна, довольно, – простонал Энтони, зарывшись пальцами ей в волосы, и со вздохом мягко её отстранил. – Уверен, вы наслаждаетесь, мучая меня.
Она окинула его долгим оценивающим взглядом.
– Я могла бы взять это за правило.
– Не сомневаюсь. – Опустив руки ей на плечи, Энтони прикоснулся к краю выреза сорочки. – Кружева, – тяжело дыша, заметил он, пытаясь завести разговор. Всё что угодно, лишь бы совладать со страстью, грозящей захлестнуть его с головой. – Поразительная экстравагантность.
– Миссис Эйвери сказала, что под вечернее платье принято надевать кружевную сорочку. Я не вижу в этом смысла, ведь её всё равно не видно.
– Зато я вижу, – пылко заверил Энтони, потянувшись расстегнуть пуговки тонкого батистового одеяния. – Я лишь прошу вас никогда не надевать корсеты.
– Но ведь они помогают держать осанку, разве нет? Странная просьба, ведь, кажется, именно вы, ваша светлость, посоветовали мне их носить.
– Я передумал. Корсетные крючки чертовски долго расстегивать.
Ухватившись за кружевные края сорочки, он стащил её с плеч Дафны, обнажив роскошную кремово-розовую в пламени свечей грудь. В горле пересохло. Он обхватил груди ладонями, и Дафна тяжело задышала. Лицо её засияло чувственным восторгом, когда она, прикрыв глаза, привалилась к стене – и Энтони решил, что за всю жизнь не видел ничего прекраснее. Он нежно сжал большими и указательными пальцами отвердевшие соски, наслаждаясь издаваемыми ею тихими стонами удовольствия. И почувствовал, как ускользает его самообладание.
Неохотно убрав руки от нежных округлостей, Энтони взялся за собранные на бёдрах складки шелка и батиста. Опустившись перед Дафной на колени, он стянул платье вместе с сорочкой к её ногам, не поднимая взгляда от толстого светло-зеленого ковра, дабы укротить собственную страсть.
Тело Энтони уже горело огнём. Опершись о его плечо, чтобы не упасть, Дафна переступила через одежду.
Он снял с неё шёлковые туфельки на каблуках и отшвырнул их в сторону, затем завёл руки за лодыжки и медленно провёл ладонями вверх по икрам. Нежно погладил впадинки под коленями и улыбнулся, почувствовав, как по её телу пробежала дрожь. Развязав подвязки, стянул их вместе с чулками.
Только когда Дафна оказалась полностью обнажена, Энтони наконец осмелился вновь поднять на неё глаза. Но сделал это медленно, скользя взглядом по длинным прямым ногам и упругим узким бёдрам, гладким и ровным. Сильные ноги, стройные и упругие, гораздо более прекрасные, нежели все те пышные, округлые формы, виденные им у других женщин. Такие ноги невозможно вообразить даже в самых безумных мужских мечтах.
– Господи, Дафна, я…
Энтони не сумел договорить. Скользнув ладонями от коленей вверх, он сжал её обнаженные бедра. Притянул к себе, запечатлел поцелуй на мягких каштановых завитках, вдохнул аромат гардений и женского возбуждения.
Для Дафны этот поцелуй оказался слишком. Издав испуганный приглушённый вскрик, она опустила руки ему на плечи, боясь упасть.
