Поднявшись с колен, Энтони подхватил её на руки. Повернулся, опустил на кровать, сел рядом на край, дабы снять ботинки. Затем встал и принялся расстёгивать брюки, глядя на Дафну. Энтони следил за её лицом, и когда её губы разомкнулись в тихом удивлённом вздохе и улыбке абсолютного одобрения, он едва сдержал торжествующий смех.
Матрас просел под весом Энтони, когда тот лёг рядом. Приподнявшись на локте, он мгновение взирал на неё, потом прижал ладонь к её животу, а затем опустился ниже, меж девичьих ног. Один нетерпеливый палец скользнул внутрь, другой принялся нежно обводить клитор.
Она оказалась влажной, возбуждённой, жаждущей. Он почти не двигался, наблюдая за лицом Дафны, пока она неистово тёрлась бедрами о его руку и наконец достигла экстаза и издала тихий протяжный стон. Теперь ни одно из её чувств не было скрыто от него: каждая черточка лица несла на себе печать острого наслаждения. Энтони ощутил, как её тело сотрясла мелкая дрожь, и картина, коей он только что стал свидетелем, доставила ему удовольствие большее, нежели любое другое чувственное приключение в его жизни.
Убрав руку, он лёг сверху, своим весом глубже вдавив Дафну в матрас. Энтони собирался двигаться медленно, подводя её к ещё одному экстазу, но она оказалось столь тесной, а удовольствие столь изысканным, что все его благие намерения потерпели крах.
Энтони слышал собственные примитивные стоны, чувствовал, как напряжение внутри растёт, сгущается, становясь нестерпимым. О нежности или медлительности теперь не было и речи. Он наращивал темп, вонзаясь в неё резкими исступленными движениями, отдавшись своей наконец-то высвобожденной страсти. Наконец мир взорвался вспышками фейерверков.
Позже Энтони неподвижно лежал сверху и, просунув руки ей под спину, глядел в её распахнутые глаза.
– Боже мой, – прошептала Дафна, пытаясь отдышаться. – Неудивительно, что римляне написали все те фрески.
Энтони расхохотался, наверняка разбудив дюжину лакеев в коридоре. Перекатившись на спину, он увлёк её за собой.
Волосы Дафны рассыпались вокруг его лица, и Энтони поцеловал возлюбленную, не зная, кем, благодаря этой женщине, ощущает себя больше: римским богом или величайшим любовником во всей Англии. В любом случае, о подобном он и не смел мечтать.
Глава 26
– Вот так мы оказались в Марокко, – подытожила Дафна.
Она растянулась подле него обнажённая, откинув простыни, и подробно, словно на исповеди, расписывала свою жизнь. Вероятно, не самое романтическое завершение любовной игры, но как замечательно лежать с ним рядом и видеть его глаза, горящие живейшим интересом.
– Завидую вашим путешествиям, Дафна, – спустя мгновение сказал Энтони, – но всё равно не понимаю вашего отца. О чём он думал? Мотаться по пустыням Африки, позволив вам работать не покладая рук. Никому не подобает вести такую жизнь постоянно, тем более женщине! Не могу не осуждать его за беспечность.
– Нет-нет, вы просто не понимаете. Батюшка не был беспечен, Энтони. Это я настояла, чтобы остаться. – Повернув голову на подушке, Дафна взглянула на него: – Он желал для меня лучшей жизни. Хотел отправить меня в Англию, хотел, чтобы я воссоединилась с маминой семьей, но его письма, как и мои, были встречены резким отказом. Барон отрёкся от моей матери. Даже притворился, будто она умерла. И он не собирался смягчаться. Батюшка предлагал устроить меня в здешнюю школу, но я отказалась покидать его – как и не могла позволить ему бросить работу, дабы меня сопровождать. Он был так потерян, когда умерла матушка, и столь отчаянно нуждался во мне. Я бы его не оставила. Не смогла бы. Так что мы стали трудиться вместе. Я любила его и помогала ему. Он жил ради работы и меня, и мы оба были счастливы.
– Ваш отец оказался сильнее моего, – заметил Энтони, отвернувшись и устремив взгляд в потолок. – Вероятно, потому, что у него были вы.
Дафна приподнялась на локте и, подперев рукой голову, посмотрела на любимого.
– А у вашего отца были вы и виконтесса.
– Я отослал Виолу к родственникам в Корнуолл. – Он встретился с ней взглядом: – А меня было недостаточно, чтобы облегчить его боль.
– Сомневаюсь. – Протянув руку, Дафна коснулась его щеки, желая, чтобы он наконец открылся ей. – Что сталось с вашим отцом?
Энтони резко встал с кровати.
– Скоро рассвет. Я должен отвезти вас обратно к Фицхью.
Дафна глядела на него с болью в сердце.
– Почему вы не рассказываете мне об этом? Меня не испугает, если он в итоге сошёл с ума…
– Вам пора одеваться, – перебил Энтони, наклоняясь и поднимая рубашку. – Если слуги на Рассел-сквер, проснувшись, обнаружат, что вы пропали, все поймут, где вы провели ночь. Или решат, что мы сбежали.
Дафна не шевельнулась.
– Почему вы не рассказываете мне?
– Потому что я не желаю это обсуждать, Дафна, – отрезал он, одеваясь. – Никогда.
Она вылезла из кровати, подошла к нему и обняла за талию. Он был натянут словно струна.
