С досадой зашипев сквозь стиснутые зубы, я опустилась на сиденье, скрестила руки на груди и уставилась в окно. Глаза заполняли слезы гнева и беспомощности, и мне было плевать, что кто-то их увидит. Все вокруг что-то знали и молчали, бессовестно лгали, как врачи перед лицом смертельно больного пациента. И если Джош и Бен отводили глаза и говорили загадками, жалея мою тонкую душевную организацию, то Стэнли не будет церемониться. Солжет, проникновенно глядя в глаза, чудесно улыбаясь, потому что плевать он хотел, что о нем подумают. Секреты Системы важнее чужих чувств.
Накрапывал дождь. Пейзаж словно размыло водой, повсюду красно-желтые пятна утопали в печальной серости. Природа увядала. По площади перед Университетом пробегали редкие зонтики от стоянки к центральному входу. Фонтаны умолкли, старые дубы облетели, и кривые голые ветви вздрагивали от порывов ветра. Я смотрела в окно в кабинете Линетт, опираясь ладонями на подоконник. Мысли были заняты инцидентом у дома Дейев, но я старалась отвлечься. Погода не благоприятствовала. Все вокруг что-то скрывали и наблюдали за мной, как за подопытным кроликом, переглядывались, распаляя мою мнительность. Все бы ничего, если бы я не замечала. Посвящать же меня в происходящее никто не планировал. И пока ситуация не прояснилась, оставалось ждать и пытаться сделать хоть что-то полезное. Но что я могла?
Развернувшись, я присела на подоконник и сложила руки на груди. Собираясь в Университет, я учла возможность повстречать выскочку Мариссу — круг фигурирующих в деле магов сужался, и ее имя летело впереди других. На мне было узкое платье цвета бирюзы с отсрочкой под грудью и рукавами с высокими жесткими манжетами. Широкий круглый вырез подчеркивал зону декольте, но скрывал кулон. Белые туфли на высоком каблуке дополняли образ. Волосы я завила и оставила распущенными, макияж повседневный, но подчеркивающий глубину глаз. И меня коробило от мысли, что я прихорашивалась лишь для того, чтобы не упасть лицом в грязь перед мисс Голубые Глазки — перед Мариссой.
Пройдясь по кабинету, я остановилась напротив книжного шкафа. Старинные книги выстроились ровными рядами, будто кто-то их старательно выставлял под линеечку и по цветам. Тот, у кого была масса свободного времени — шкаф занимал всю северную стену и упирался в потолок. Я надеялась, что одна из книг поможет окунуться в воспоминания, навеет очередное видение из жизни Линетт. Хотелось выяснить как можно больше о Ровере, или "как там его звали на самом деле". Для меня он оставался мужчиной в черном пальто, значившим для Линетт гораздо больше, чем казалось. И раньше я думала, что он причинил ей боль, заставил отвернуться, но с каждым видением отношение к нему и мнение, в общем, менялось в обратную сторону. Теперь я чувствовала, что Линетт отвернулась от него, это она причинила Роверу боль, но он продолжал бороться за нее, пытался достучаться сквозь стену из холодности и огорчения. Отчасти я понимала его — мы остались наедине со своими печалями, и никто не спешил откликаться на наш крик души.
Но меня постигла неудача. Книга за книгой я теряла надежду. Кабинет был пропитан воспоминаниями Линетт, но я не знала, где находится рычаг, активирующий их. То тягостное чувство, когда пытаешься что-то вспомнить, в голове мелькают блики и образы, но ты не находишь нить, связующую и объединяющую их в цельную картинку. Разочарованная поисками, я вернулась к окну.
Прикрыв глаза, глубоко вдохнула и ощутила аромат лилий с тонкой ноткой молодой хвои. Странно, в кабинете не было живых цветов.
Распахнув глаза, я моргнула, глядя в окно. Ясный солнечный день, повсюду зелень, клумбы пестрили диковинными цветами. Шелест фонтанов и щебетанье птиц наполняли площадь, шторы раздувал теплый ветерок, несущий запах весны. В груди защемило от волнения, и закружилась голова — я снова оказалась в чужом прошлом. Шагнув назад, обняла себя руками и ощутила гладкость шелка. Я опустила глаза. На мне струилось глянцем изумрудно-зеленое платье в пол с ассиметричным вырезом, обнажающим одно плечо, и шлейфом, расшитым бисером. Длинные рукава закрывали кисти рук, на талии тугой широкий пояс. Я чувствовала от себя аромат парфюма, но он не принадлежал Линетт. Это были мои духи. Воспоминания перемешались с реальностью. Так что же, теперь я олицетворяла Линетт, или все же она меня? По комнате струилась сила. Я резко обернулась — в дверях застыл мужчина в черном длинном пиджаке.
Он входил в кабинет, но мое неожиданное движение заставило его остановиться. Сложив руки за спиной, он чуть заметно поджал губы и вскинул голову. В воздухе нарастало напряжение — Линетт испытывала недовольство.
— Ты что-то хотел, Ровер? — ее голос сочился холодом.
