Этим вечером в баре у пристани царила привычная атмосфера хмельного веселья. Официантки не успевали обслуживать шумных посетителей. Драки в «Сирене» случались крайне редко, подвыпившие и раскрасневшиеся моряки не хамили и руки не распускали. Как правило, местная публика вела себя благородно и доброжелательно. Я расположилась за самым дальним столиком и наблюдала за тем, как Странник пускал кольца дыма — педантично, искусно, с наслаждением. В воздухе повисло неподвижное табачное облако, но я вперилась глазами в его темный силуэт, комкая в руках бумажные салфетки. Сквозь пальцы на синюю бархатную скатерть сыпались лепестки желтых фиалок. Было приятно снова видеть его, от волнения дрожали колени, сильнее, чем прежде. Достаточно одного взгляда на Странника, чтобы убедиться — он не тот бэлморт, что повстречался мне сегодня днем. Он был меньшей комплекции, ниже ростом, но сильный и жилистый, если не сказать — изящный. Я бы не назвала его щуплым, нет — на мой вкус, так идеальное сложение по всем меркам.
От сердца отлегло, и с губ сорвался вздох облегчения, я прикрыла на миг веки и улыбнулась своим мыслям. Как никогда мне нравилось смотреть на него. Не то, чтобы я категорично настроена против его темной сущности — душу грела сама мысль о том, что это два совершенно разных мужчины. И я не могла объяснить — почему. Весь оставшийся день меня тянуло в задымленное, пропахшее алкоголем и потом заведение, чтобы подсесть за столик к незнакомцу в черном капюшоне. Я пришла к Лорелее, но, как всегда, можно подумать, что это являлось поводом для встречи с ним. Нет, нет! Мне было жизненно необходимо развеять свои сомнения, а тут случай подвернулся…
Я долго колебалась, но, наконец, решилась и встала из-за стола. Не терпелось ощутить табачное дыхание таинственного собеседника. На фоне местного контингента я выглядела, как участник костюмированного представления. На мне струился черный атласный плащ-накидка с капюшоном, спадавшим на плечи, он скрывал сверкающее стразами бальное платье. Наряд по случаю вечеринки в Университете. Пышную юбку с кринолином, которую приходилось придерживать, Странник не оставил без внимания — он отметил каждую деталь моего туалета, стоило только переступить порог бара. Его прощупывающий взгляд скользил по моей фигуре, словно лазерный луч — он был почти осязаем. Плащ заметал пол, и когда я шла, он растекался вокруг ног черной блестящей лужицей. Совсем как…. Тьма. Я подошла к столику и плавно опустилась на стул. Сложила перед собой руки в длинных черных перчатках и склонила голову, волосы, завитые в крупные локоны, упали на плечо. Я посмотрела во тьму капюшона, и Странник затушил сигарету в пепельнице. Шумно выдохнув, он сцепил руки на животе, закинул ногу на ногу, в общем, занял удобное положение для увлекательной беседы.
— По какому случаю, позволь спросить, ты так изумительно выглядишь, Эшли? — поинтересовался он, и его бархатный голос перечеркнул мои последние сомнения.
Я пожала плечами и не удержалась от улыбки. Пусть прозвучала ирония в словах Странника, все же это был комплимент. В груди растекалось тепло, которое чувствуешь рядом с близким и родным человеком после длительной разлуки. Всему виной его голос — ни с чьим другим я его более не спутаю. Странник становился для меня некой формой зависимости, я нуждалась в общении с ним, в запахе табака и насмешливых замечаниях. Мне было достаточно провести с ним несколько минут тет-а-тет в полной тишине, и на душе светлело. Когда это произошло? В какой момент я заболела им и стала подвластна его образу? Наверно, Лорелея точно так же утратила волю и влюбилась в неизвестного мужчину в капюшоне. Но в моем случае романтика не имела место быть — нас связывало нечто иное.
— Сегодня вечеринка в Университете, — как бы нехотя протянула я, разглядывая поверхность скатерти, и наморщила носик. — Давно хочу попасть туда и осмотреться.
— Любопытно, — хмыкнул Странник. Подавшись вперед, будто бы в нетерпении, он сложил руки на столе, сцепил пальцы в замок. Поскрипывая, натянулись черные кожаные перчатки. Я посмотрела на них — движение одних только глаз, и от волнения по спине скользнули мурашки. — Не знал, что балы до сих пор проводят. Как и не догадывался, что тебе они интересны.
— Вкусы меняются, — загадочно сказала я и прищурилась. — Ты бывал там?
— Случалось, но очень давно. А кто их проводит?
— Мне тоже хотелось бы знать. Стэнли наложил запрет на вечеринки в Университете из-за траура по Линетт. Но каждую субботу в зале гремит музыка, а пол усыпан блестками и конфетти.
— Зачем ты стремишься туда попасть? Какой интерес для тебя представляет сборище подвыпивших студентов и жаждущих беспечного веселья магов? И не говори, что захотелось окунуться в студенческую жизнь и тряхнуть стариной. Я не поверю.
