Было тяжело дышать, будто задели сразу все нервы тела. Я никогда не смела думать о Страннике плохо, но и не могла объяснить — почему. Душа тянулась к нему, чувствуя родство, будто передо мной сидел близкий по крови человек. Не приходило в голову, что он вполне мог быть темным магом или бэлмортом, одним словом злодеем, вжившимся в роль безобидного завсегдатая бара у пристани, где никто его не замечал, кроме меня. Именно меня, потому что никто и не должен больше видеть его и подсаживаться. Странник сидел за дальним столиком, ожидая именно моего появления. Только для меня его таинственность. Пожалуй, я давно поняла это, но не хотела принимать, ведь тогда бы рухнула красивая легенда, рассыпалась эффектная декорация, ставшая неотъемлемой частью моей жизни. Уже не помню, когда первый раз пришла в бар и подсела к нему — сколько лет минуло?! Десять или двадцать? Мы столько времени знакомы….. Что же побудило заговорить с мужчиной в черном капюшоне? Разумеется, его загадочность, мистическая индивидуальность, которую кроме меня никто не чувствовал, не видел в невзрачном отпугивающем облике. От Странника не веяло магией, но в груди все замирало от одного его вида. Драматичная скрытность — она завораживала. И на протяжении многих лет я посвящала его в свою жизнь, он прочно поселился на ее страницах. Но отчего же? От того, что он стал частью моей судьбы, частью меня, если будет угодно. Для того, чтобы приходить к Страннику в бар и усаживаться за столик, вместе разоблачать иллюзии и раскрывать преступления. Проклятье, какое чудесное, реалистичное заблуждение!
— Ты поняла, о чем я говорю, Эшли? — с веселым интересом протянул Странник и склонил голову набок, ловя мой взгляд. — Ты обрела новую силу, и пусть она тебе не слишком приятна, ее бремя тяготит — нужно укротить ее и подчинить себе. Используй темный дар в благих целях.
— Поэтому-то я и иду на бал, — кивнула я и убрала руки. Сложив их на коленях, легкомысленно пожала плечами. — Хочу испытать на своей шкурке воспоминания предметов и стен зала для торжеств. Жертвы там бывали с завидной регулярностью.
— Отлично, — пустым голосом сказал он и расслабленно откинулся на спинку стула. — Что же в бар тебя привело? Пришла снова меня потрогать?
— Неплохая идея, — улыбнулась я и протянула руку над столом. — Не удостоишь чести?
Странник надменно хмыкнул, поглядев на нее.
— Что тебе это даст, Эшли? Поможет раскрыть преступления или сделает тебя чуточку увереннее или сильнее?!
— Хочу почувствовать, что ты настоящий, — бесхитростно ответила я. — Так же, как и мужчина из моих снов. Я почти поймала его, Странник. Ухватила за отворот пальто, но ему удалось ускользнуть.
Что-то насторожило его в моих словах или лице — Странник медленно склонил голову, разглядывая меня, и застыл в таком положении. Даже пальцами перестал перебирать и крутить в них сигарету.
— Ну же!? Ты боишься меня, Странник?
— Что с тобой происходит, Эшли? — голос его прозвучал придушенно, отчужденно. — Откуда такой интерес к моей скромной персоне? Я нарушил течение твоего красочного бытия?
Я закатила глаза и опустила руку на стол.
— У меня слишком много вопросов, на которые ты не дашь ответов.
— Потому что не знаю?
— Нет. Потому что не хочешь.
— Ты не опоздаешь на бал, принцесса? — рассмеялся Странник и потянулся в карман толстовки за зажигалкой.
— Я жду Лорелею. Она составит мне компанию на балу.
Странник прикурил и повернул голову. Я проследила за его взглядом — он смотрел на часы. Без четверти десять вечера, скоро она взойдет на берег.
— А как же группа поддержки, что топчется у барной стойки? Они не составят тебе компанию?
Я обернулась. Около бара стоял Бен, облокотившись на спинку высокого деревянного стула. Чернильно-синий костюм-двойка сидел на нем как влитой, глубокий цвет подчеркивал яркость голубых глаз. Короткие светлые волосы он зачесал набок. Белая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, и в вырезе виднелся треугольник кожи. Даже на расстоянии я чувствовала его пульс, видела трепещущую жилку на шее, и у меня в животе порхали бабочки. В памяти всплыл аромат его фужерного одеколона и вскружил голову. Бен был прекрасен, хотелось дотронуться до его лица, провести ладонями по гладкой ткани пиджака…. И чем больше я думала, тем сильнее жгло в груди — сегодня его будут касаться чужие женские руки, не мои. Да, зависть или ревность высунула свою мерзкую морду.
