Под потолком переливался зеркальный шар, блики ползли по стенам, создавая сказочную атмосферу. В воздухе сверкало конфетти, оно было повсюду — на полу, на столах, в бокалах с шампанским, на одежде и волосах, но никто не спешил его стряхивать. Вдоль стен тянулись столики с пирамидами из бокалов с шампанским. На диванах, обтянутых нежно-зеленым шелком, отдыхали те, для кого праздничный вечер уже завершился. Одна моя рука лежала на крепком плече новоиспеченного кавалера, другая — в его ладони. Я чувствовала кожей, как его мышцы плавно перекатывались под одеждой, и меня это странным образом приводило в восторг. С текучей, но мужской грацией, незнакомец отстранился, убрал ладонь с моей талии, поймал за руку. Мы сплели пальцы, и он снова притянул меня к себе. На миг я оказалась прижатой к его груди. От фамильяра сладко пахло пряностями и цитрусом — я вспыхнула и зажмурилась, покрутила головой, отгоняя от себя аромат его одеколона. Волосы рассыпались по плечам, и он склонился, зарылся в них лицом. Моя рука дрогнула в его руке, он тут же отодвинулся. Я ожидала увидеть недоумение в глазах, но он поразил меня обезоруживающей улыбкой.
Маски добавляли интима в происходящее, шампанское усиливало эффект. Вероятнее всего, без маски он бы мне и не приглянулся. Как все-таки внешность меняет восприятие личности! Думаю, в повседневной жизни мой спутник был капитаном местной спортивной команды или вовсе грозой всего Университетского студенчества. Я бы посчитала его скучным и ограниченным типом. Фамильяр учился здесь, а, значит, был младше меня как минимум лет на пять. Но в маске я не видела ни его возраста, ни показной оболочки — я прикоснулась к его истинной сути. И нам не нужны были имена, мы общались на языке тела и душ. Удивительно и захватывающе. Полагаю, в этом вся фишка тайных балов?
Что-то надломилось во мне, барьер рухнул — я охотно поддавалась и подыгрывала импровизациям своего кавалера. В нашем танце было множество поворотов под рукой и эффектных опрокидываний. Он вкладывал в него все больше страсти, но не переступал черту безобидного флирта. И стоило посмотреть ему в глаза, как я быстро теряла интерес к окружающим. Сердце волнительно замирало, когда фамильяр обнимал меня, хватал большими ручищами и рывком притягивал к себе. Даже это получалось у него деликатно, учтиво, дразняще. Я ощущала на коже тепло его тела, и осторожные, скользящие прикосновения были приятными. Ритм музыки задавал такт, и мой кавалер отлично чувствовать его. Мелодия стихла, полилась другая — медленная и чарующая. Он увлек меня к себе, ладонь потерялась в его руке, я почувствовала себя маленькой и хрупкой. И это было чудесно.
Мы неторопливо кружились в мерцающем полумраке, обмениваясь улыбками и двусмысленными взглядами. Но неспешный ритм быстро наскучил, и мы потянулись к столику с шампанским.
— И часто у вас такие вечеринки закатывают? — спросила я, пригубив из бокала. Игристый напиток оказался недурен на вкус, букет раскрывался с первым глотком и оставлял фруктовое послевкусие. Похоже, Стэнли был прав — студенты варварски потрошили дворцовые погреба. Не по карману им такое благородное пойло.
— Ты здесь впервые? — удивился он и посмотрел на меня.
Я неопределенно кивнула, отпивая из бокала, чем вызвала у парня бесхитростную улыбку. Склонив любопытно голову, он откровенно разглядывал меня, не стесняясь того, что я замечу или почувствую. Да и я больше не смущалась и отчасти сама заигралась, поверив в то, что он мне нравился. А что, если он, правда, мне нравился?!
— А откуда ты узнала о балах?
— Здесь бывают мои друзья, с которыми я и пришла, — невинно солгала я. — Вот только….
— Вот только они тебя бросили. Хорошие друзья!
— А что? Одной здесь опасно появляться? — доверчиво спросила я, изобразив легкий испуг. Такое поведение польстило моему кавалеру. — Меня съедят?
— Нет, если рядом с тобой я, — заявил он без тени смущения, понизив голос до игривого придыхания. Стрельнув глазами, я улыбнулась, кокетливо закусила губу. Забрав у меня опустевший бокал, фамильяр поставил его на столик. Он хотел обнять меня, но что-то его остановило. Фамильяр коснулся кончиками пальцев ткани платья, провел, едва дотрагиваясь, и неожиданно его лицо озарилось. Он коварно улыбнулся. Сильная рука сомкнулась на моей талии, и я не успела ахнуть, как оказалась прижатой к его груди. Прильнув щекой к моему виску, любвеобильный спутник шепнул: — Всегда готов постоять за честь красивой девушки.
По-юношески дерзко и громко было сказано, я не сумела сдержать улыбку. Меня хотели защищать — разве это не мило? Но в голове «красивой девушки» родилась идея…
— Я слышала, недавно пропала студентка Университета, и она посещала эти вечеринки.
Чтобы видеть выражение его лица, пришлось отстраниться. Положив ладони ему на грудь, я запрокинула голову. Взгляд фамильяра потемнел, улыбка потухла. Водя пальцем по вышитому узору на корсете платья, он небрежно пожал плечами.
— Не думаю, что тебе стоит из-за этого волноваться, — тихо проговорил он, и голос его прозвучал бесцветно.
— Ты меня защитишь, я уже поняла.
