Я робко кивнула и выдала обворожительную улыбку. Тед отступил, с сожалением глядя мне в глаза. Что-то кольнуло в груди — совесть? Я выдержала его взгляд, но не успела моргнуть, как фамильяры исчезли — в голове вихрем пронесся шорох перьев и отрезвил. Я расслабленно прислонилась спиной к стене и осушила бокал одним глотком. Надо бы догнать их и узнать, что произошло. Запрокинув голову, я прикрыла веки, наслаждаясь сладким вкусом пузырьков. В зале царил приятный полумрак, по сводам ползли золотистые блики, помещение сотрясалось от музыки. Я чувствовала кожей вибрацию, слышала топот танцующих ног и шорох бальных платьев, не замечая возню за ширмой. Он слился с общей атмосферой.
Раздался треск рвущейся ткани, я открыла глаза и удивленно повернула голову. Из-за ширмы вывалились два страстно переплетающихся тела. Я сдавила бокал пальцами, каким-то чудом не расколов тонкое стекло. Возникло желание запустить им в эффектно возникшую парочку — передо мной без всякого стеснения жарко целовались Марисса и Бен.
Он по-хозяйски хватал ее за ягодицы, а она прогибалась навстречу. Марисса жадно цеплялась пальцами за его плечи. Прижав девушку к стене, Бен с неподдельным энтузиазмом и неприкрытым желанием изучал ее рот языком. Скользнув ладонью вниз по изгибу бедра до разреза платья, он запустил в него руку. Провел пальцами по гладкой коже, задирая подол, сдавил пальцами и сорвал стон с ее губ. Марисса разорвала поцелуй, ловя воздух ртом. Они смотрели друг на друга и дышали так, словно только что занимались сексом за ширмой, и страсть еще не ушла. Я чувствовала запах похоти, она резала мое сердце раскаленным ножом. Если Бен играл, то в совершенстве. Даже я поверила, что говорить о Мариссе.
В груди что-то сжалось, и я прерывисто выдохнула. Бен услышал и нехотя повернул голову. Он будто не мог оторваться от Мариссы, но оказался вынужден, и горько сожалел об этом. Когда мы встретились взглядами, его лицо ничего не выражало. На губах застыла довольная улыбка, из-за сладостной расслабленности движения выходили небрежными и ленивыми. Мы глядели друг на друга в упор, и не нужны были слова. Я даже думать не могла, не то, что говорить. Боль пронизывала, прожигала, капля за каплей утекало мое самообладание. Хрустнул бокал в ладони, но я не дрогнула, не моргнула. Марисса, увлеченная Беном, впилась губами в его шею, присосалась к ней. Она ласкала кожу языком, а он смотрел на меня пустыми глазами. Ледяными, как океанская бездна. В тот миг я не помнила о том, как минутой ранее тискалась с Тедом, повиснув у него на шее, и охотно подставляла губы для поцелуев. Бен будто смотрел внутрь меня. Хотел понять, что я испытывала, когда видела его в объятиях другой женщины. Я прекрасно понимала, Марисса для него ничего не значит, но не могла унять мучительную боль в груди. Обида терзала душу, грызла сердце. Она — всего лишь очередная цель для Бена, которую не нужно убивать, только очаровать и вынудить разболтать все о пропавших девушках. И он подошел к заданию со всей ответственностью, выполнял его безукоризненно, уделяя внимание мелочам, а заодно заставляя меня тихонько сгорать от ревности.
Бен вспомнил о Мариссе, его лицо смягчилось, на нем появилось какое-то вдохновенное выражение. Сомкнув пальцы на ее тонком запястье, он отстранился. Девушке пришлось оторваться от его шеи, которую она все это время облизывала с блаженным видом, будто ничего вкуснее в жизни не пробовала. Хлопая непонимающе ресницами, Марисса смотрела на Бена мутными глазами.
— Ты перебрала, Марисса, — ласково сказал он, отводя ее руки от своих плеч. Девушка надула губки и изящно сползла на пол. Черт, даже пьяная она выглядела потрясающе! Бен закатил глаза и, подхватив за талию, поднял ее. — Я отведу тебя в уборную.
Подняв Мариссу на руки, будто пушинку, Бен понес ее к выходу из зала. Она то невнятно бормотала, то хохотала, болтая в воздухе руками. Я смотрела им вслед, сдерживая слезы, не в силах пошевелиться. Проходя мимо, Бен смерил меня взглядом, и его гнев заплясал жаром на коже, словно я стояла рядом с открытой печью. Лампы замигали, вторя мелодии, маги продолжали плясать — счастливые и беззаботные. С моих губ сорвался судорожный вздох, первая слеза покатилась по щеке, но ее скрыла маска. Поставив бокал на стол, я склонилась и охватила себя руками. Мгновение, и станет легче. Надо лишь дух перевести. По щекам стекали соленые капли, влажные дорожки холодили кожу. Кажется, Бен вошел во вкус и упустил момент. Марисса уже не в состоянии что-либо говорить. Я тоже допустила ошибку, поддавшись на шарм фамильяра. Если бы он знал…. Злость помогла задвинуть обиду на задний план — я выпрямилась и направилась к выходу, не забывая придерживать платье.
