— Я без тебя знаю, что она в опасности, — прорычал Джош и швырнул чашку через весь стол. В кухне повисла тишина — три пары глаз следили за движением фарфора и замерли в ожидании, когда она оказалась у края стола. Чашка уже накренилась, но я щелчком пальцев вернула ее на место. Джош безразлично уставился на предмет, оказавшийся вновь в его руке. И заговорил он тихо и с горечью: — но у меня нет предположений, как ей помочь. А у тебя, похоже, есть.
Он поднял голову и смерил Бена неподвижным взглядом. Шерман устало усмехнулся.
— Для начала огородить от тебя.
— Хватит, — пустым голосом сказала я и отпустила спинку стула, чтобы пройтись вдоль стола. — Мне нужно съездить по делам — вы останетесь оба дома. Мне не хочется сейчас слушать вашу грызню, своих мыслей хватает, из-за которых хоть в петлю лезь. Я возьму твою машину, Джош?
— Мы не станем следить за Мишель? — сглотнув, с желчью спросил он.
— Я не хочу терять время, — сухо бросила я. — И так понятно, что с ней происходит.
— Понятно? — переспросил Джош. — И что именно тебе понятно? Лично мне ничего не понятно!
Бен прикрыл лицо ладонью и громко выдохнул. Я склонила голову, изучая гневную физиономию Джоша.
— С таким настроением оставайся дома, Джош, — проговорила я сквозь зубы. — Мы должны рассуждать трезво, а где-то и вовсе хладнокровно. От того, что мы тратим попусту нервы и изливаем друг на друга эмоции, Мишель не избавится от нависшей над ней угрозы. И никому из нас не станет легче. Расследование приобрело личный характер, но нужно относиться к делу так, как если бы на месте Мишель была совершено незнакомая девушка. Ясно, Джош?
— Ты изменилась, — тихо проговорил он, глядя на меня, и вдруг округлил глаза, будто не хотел этого произносить вслух. Отвел взгляд и уставился в окно. И только я заметила, как он осторожно сглотнул.
— Да, Джош, — так же тихо отозвалась я. — Но я не стану спешить с выводами и утверждать, что этому не рада. Возможно, изменения к лучшему. И я почти смирилась, чего и тебе советую. А теперь меня ждет дело.
Мы долго смотрели друг другу в глаза, и даже, когда он медленно поднимался со стула, то не отвел глаз. Выпрямившись и нависнув надо мной, Джош боролся с собственной яростью. Наконец, поджав губы, он тяжело вздохнул и моргнул.
— Даже не думай, — громким шепотом предупредил он, угрожающе выставив палец у меня перед лицом. — Мы не позволим тебе одной выходить из дома. По Университету бродит неведомая дрянь, интересующаяся телами молодых ведьм, и мы до настоящего времени не сталкивались ни с чем похожим. Я не сталкивался, хотя не первый год, и даже десятилетие в Системе. И кто знает, может, она вышла на улицы, и скоро город охватит зомби-безумие?! Я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью, Эш.
Я нахмурилась, сложив руки на груди. Джош приходил в себя, что, несомненно, радовало, но разве могла я признаться ему в этом?! Улыбка бы поощрила его, но он этого не заслужил. Точнее сказать, проявление слабости в сложившейся ситуации не являлось чем-то постыдным, но ему нельзя раскисать. Джош помогал мне держаться на плаву, точно так же, как и Бен, без него я бы пропала. И проявление мягкости он расценил бы, как одобрение, которое не пойдет ему на пользу. Пусть держит себя в руках.
— Несмотря на то, что в беду попала Мишель?
— Без тебя нам ее не спасти, — изрек он и склонил голову, изобразив щенячий взгляд.
— И даже личные разногласия не помешают вам защищать меня?
— Ты хочешь, чтобы я пообещал? — с мольбой протянул Джош и сложил ладони на груди.
— Именно.
Издав звук, слишком резкий для вздоха, он покосился на Бена. Тот, в свою очередь, развел беспомощно руками, не произнеся ни слова.
— Ладно, — согласился Джош и снова посмотрел на меня. — Я буду держать себя в руках и не срываться на этом проницательном засранце!
Я изогнула бровь, а Бен громко откашлялся в кулак, поднимаясь из-за стола. Джош скривился.
— Ну, ладно, ладно! Я не буду называть его засранцем.
— Так-то лучше, — кивнула я и направилась к дверям.
Безжалостный ветер срывал последние листья с ветвей, кружил их и швырял мне под ноги, обнажал деревья, из-за чего они смотрелись униженно и смущенно. Дорогу устилал пестрый ковер, накрапывал холодный дождь, переходящий в морось, смолкли последние птицы. Я стояла, кутаясь в кожаный жакет, надетый поверх платья, и выглядывала из-за голого орешника на симпатичный домик красного кирпича. На обочине стояли две патрульные машины, и на одной из них прибыли Лукас Блэк и Джон Брейнт. Ветер бросал волосы в лицо, и приходилось постоянно убирать пряди, заслоняющие обзор. Двое полицейских осматривали ухоженный двор, пока детективы допрашивали родственников Сабрин Дей.
