И вот я стою перед домом.
Четыре минуты. Четыре долгих минуты.
Смотрю вдаль, за горизонт, на другие дома на улице. Волны тепла проникают в воздух, покрывая глухой переулок размытой дымкой.
Ожидалось, что тут будет прохладнее, чем во Флориде, из — за более северного расположения. Я словно поднялся на седьмой круг ада. Похоже, в это время года теннессийская жара просто изнуряет. Я превращусь в лужу ещё до того, как она откроет дверь.
Моя футболка промокла насквозь, шорты сползают. Она может игнорировать меня весь день, я никуда не уйду.
Снаружи припаркована машина, так что я знаю, что дома кто — то есть. Смотрю на часы и вижу, что идёт пятая минута.
Капелька пота стекает по моему лицу и падает на кроссовки. Дверь резко открывается, стирая остальные капли. Кондиционер омывает меня через дверь. Это восхитительно. Всё, чего я хочу — войти.
Она постукивает ногой по полу, словно в какой — то смешной сценке, но голос грубый, без какой — либо вежливости, и весьма недружелюбный.
Она говорит без намека на приветствие:
— Твои друзья уже звонили сюда.
Медленно киваю:
— Знаю.
— Не особо люблю гостей в такой час. Если бы ты хоть немного знал меня, то пришёл бы позже.
Я не могу подобрать слов:
— Мне… жаль?
— Да, — отвечает она. — Тебе и должно быть. Обычно я смотрю на людей из окна, чтобы они могли меня видеть. По — прежнему не открывая дверь. Что касается тебя, я просто решила дать тебе немного попотеть.
Наконец обретаю дар речи:
— Ты имеешь в виду в буквальном смысле, конечно. — Указываю на свою мокрую одежду.
— Чёрт возьми, да, — восклицает она, и в её ледяных голубых глазах появляется блеск. Она на мгновение замолкает, изучая меня. Перестаёт постукивать ногой.
— Ты выше, чем я ожидала… — произносит она. — Прости?
— Ты же знаешь, мне не стоит тебя впускать.
Я поджимаю губы и киваю:
— Должно быть, Кэт рассказала тебе, да?
Она откидывает свою белокурую челку в сторону, щурясь на меня:
— Она сказала, что, если божественно красивый мужчина подойдёт к двери, не впускать его задницу. К счастью для тебя, я не особо люблю следовать правилам. — Она отступает в сторону, указывая на гостиную. — А теперь тащи свою потную задницу сюда.
Я поднимаю бровь, но ничего не говорю. Если это её способ приветствия, то я возьму от этого всё, что смогу.
Сестра Кэт, Елена, такая же миниатюрная, как и она сама. Я прохожу мимо её крохотной фигурки в дом, зависнув прямо за порогом, когда она закрывает дверь.
Она такая же грубая, как и Кэт, и эта мысль заставляет меня улыбнуться. Там, где у Кэт пышные каштановые водопады волос, у Елены платиновый боб. Их черты совсем не похожи… за исключением этих удивительных голубых глаз. Они просто убивают.
Елена запирает за нами дверь и проходит к кремовому дивану.
— Не сиди своей потной задницей на моём диване, — предупреждает она меня. — Вон тот стул подойдет.
Стул, на который она указывает, едва ли можно назвать подходящим. Кажется, он предназначен для наказания, а не поддержки. Она плюхается на диван, открыто глядя на меня. Я понимаю, что меня посадили на место «подсудимого».
Осторожно опускаюсь на крохотное сиденье, вытирая лоб рукой, пока пытаюсь придумать, что сказать. Мне сложно сопоставить милое, белокурое лицо сестры Кэт с её резкой речью, исходящей из таких блестящих, как жевательная резинка, розовых губ.
Её юмор сухой и отталкивающий. Остроумие — одни сарказм и язвительность. Она одета как королева выпускного бала, но общается словно байкер. Её остроты, вероятно, заставили бы обычного парня сбежать, но, к счастью, я хорошо знаком с женщинами Лексингтон и готов намного лучше.
Я сжимаю руки вместе, сгорбившись.
— Послушай, Елена, я не хотел втягивать тебя в это, но у меня правда нет выбора на данный момент. Я искал Кэт повсюду. Есть… кое — что, что я должен ей сказать. Вообще — то, много чего. И именно поэтому я здесь. Я… я…
Делаю паузу. Кто я вообще? Несколько секунд сижу молча, подыскивая нужное слово. Тяжело вздыхаю, когда нахожу. Чёрт. Я знаю, что хочу сказать; просто чертовски боюсь это сделать.
— Елена… я в отчаянии. Мне нужна твоя помощь. — Елена издевательски усмехается, как бы говоря «Это точно», но я продолжаю говорить. — Ты можешь сказать мне, где Кэт?
Елена сильнее откидывается на диванные подушки, спокойно осматривая меня. Чувствую себя как заключённый перед суровым и требовательным судьёй. Медленно проходят секунды, и, пока я жду вердикта, натыкаюсь взглядом на синий предмет на кофейном столике.
Это ежедневник из леса. Ежедневник Кэт. Здесь, в доме Елены, он выглядит иначе, неуместно. Он проделал долгий путь, чтобы добраться сюда. И его присутствие здесь может означать только одно.
— Я разминулся с ней, не так ли?
На этот раз Елена не колеблется:
— Да, она только уехала. Сбежала, когда твои друзья приходили сюда на поиски, а потом вернулась, когда берег был чист. Она уехала… отправилась в путь прошлой ночью.
Она наклоняется ближе ко мне:
— Послушай, Кэт рассказала мне, что ты сделал. С тех пор, как ты вошел в дверь, я сижу здесь, решая, должна ли я позволить Теду надрать твою богатую задницу сейчас… или позже.
