Запри все двери полностью

– Порезать тебя, – говорит она. – Я не случайно толкнула тебя в лобби. Лесли мне за это заплатила.

Я прекрасно помню тот момент, как будто это фильм, который я смотрю прямо здесь, в раздевалке. Я тащила два пакета с покупками. Ингрид бежала по лестнице, не отрывая глаз от телефона. Мы столкнулись, мои покупки разлетелись по всему лобби, и у меня пошла кровь. В суматохе я не задумалась, как именно получила порез.

Теперь я знаю правду.

– У меня был складной нож, – говорит Ингрид, не глядя на меня. – Я спрятала его за телефоном так, чтобы торчал самый кончик. И, когда мы столкнулись, я резанула тебя по руке. Лесли сказала, что не нужно сильно тебя ранить. Но так, чтобы пошла кровь.

Я начинаю пятиться. Один шаг. Другой.

– Зачем… Зачем им это нужно?

– Не знаю, – говорит Ингрид. – Я не спросила. К тому моменту я уже подозревала, кто она такая. Кто они такие. Думаю, это было что-то вроде испытания. Словно они пытались меня завербовать. Переманить к себе. В тот момент я слишком отчаялась, чтобы задавать вопросы. Я могла думать только об этих деньгах, о том, что с ними я наконец смогу сбежать.

Я отхожу все дальше и дальше от нее, пока не оказываюсь на противоположном конце помещения, в открытой туалетной кабинке; там я с размаху сажусь на крышку унитаза. Ингрид подбегает ко мне и падает на колени.

– Джуджу, мне так жаль, – говорит она. – Ты не представляешь, как мне жаль.

В моей груди зарождается волна злости, горячей и едкой. Но я злюсь не на Ингрид. Я не могу ее винить. Она была в отчаянии, и ей выпал шанс с легкостью заработать кучу денег. На ее месте я тоже могла бы согласиться и не задавать никаких вопросов.

Нет, моя злость направлена на Лесли и всех остальных в Бартоломью, кто обратил отчаяние Ингрид в оружие.

– Я тебя прощаю, – говорю я ей. – Ты просто пыталась выжить.

Она мотает головой и отворачивается.

– Нет, я паршивый человек. Омерзительный. В общем, после этого я решила, что пришло время оттуда убираться. Пяти тысяч баксов вполне хватило бы. Я не хотела еще глубже погружаться в эту трясину.

– Почему ты не рассказала мне в парке?

– А ты бы мне поверила?

На самом деле, нет. Я бы решила, что она врет. Или что она рехнулась. Никто в здравом уме не поверит, что в Бартоломью живут сатанисты. Вот как им столько лет удавалось избегать разоблачения. Само предположение настолько нелепо, что развеивает все подозрения.

– И ты уж точно не простила бы меня за то, что я тебя поранила, – говорит Ингрид. – Единственное, что я могла сделать, – постараться хоть как-то тебя предупредить. Я надеялась, что ты, ну, испугаешься и решишь уйти. Или хотя бы задумаешься.

– Так и вышло, – говорю я. – Значит, ты действительно сбежала?

– Да, но не так, как планировала, – Ингрид говорит так быстро, что я едва могу разобрать ее слова. – Я уже собрала все вещи и была готова уйти. Оставила записку в кухонном лифте – надеялась, что это убедит тебя свалить. И пистолет оставила затем же. Ну и на случай, что тебе, не дай бог, придется им воспользоваться. Но я не ушла немедленно, потому что Лесли обещала зайти ночью с деньгами. И еще я назначила встречу с Диланом, чтобы рассказать ему все, что знала, – вдруг ему удалось бы выяснить, что случилось с Эрикой. Я собиралась забрать у Лесли деньги, встретиться в подвале с Диланом, взять вещи и на выходе отдать ключи Чарли. В общем, все пошло не так.

– Что случилось?

– Они пришли за мной, – говорит Ингрид. – Точнее, он пришел.

Я вспоминаю видео, записанное Эрикой.

Это он.

– Ник, – говорю я.

Ингрид передергивает, когда она слышит это имя.

– Он появился как по волшебству.

– У двери?

– Нет, – говорит она, – прямо в квартире. Не знаю, как он попал внутрь. Дверь была заперта. Но он был там. Наверное, сидел внутри все это время. Прятался. Ждал. Но, когда я увидела его, то поняла, что в опасности. Он выглядел очень злым. Реально страшным.

– Он что-нибудь сказал?

– Сказал, чтобы я не сопротивлялась.

Ингрид замолкает; я подозреваю, что она воспроизводит тот момент в памяти, так же как я воспроизвела наше столкновение в лобби. Она снова начинает дрожать. На этот раз – всем телом. В глазах у нее скапливаются слезы, и она коротко, судорожно всхлипывает.

– Он сказал, что так будет проще, – говорит она, и слезы текут по ее щекам. – И я поняла… Поняла, что он убьет меня. У него было оружие. Электрошоковый пистолет. Я закричала, когда его увидела.

А я услышала этот крик, стоя на кухне в своей квартире. Значит, и остальные тоже, скорее всего, все слышали. В том числе и Грета, живущая этажом ниже. Но они ничего не сказали, потому что и так знали, что происходит.

Ингрид вели на заклание.

– Как тебе удалось сбежать?

– Ты меня спасла. – Ингрид вытирает слезы и тепло, благодарно улыбается. – Когда позвонила в дверь.

– Ник был там?

– Прямо у меня за спиной, – говорит Ингрид. – Я не хотела открывать дверь, но Ник меня заставил – чтобы ты ничего не заподозрила. Он все это время прижимал электрошокер к моей спине, чтобы я не пыталась тебя предупредить. Сказал, что тогда он ударит шоком сначала меня, а потом тебя.