– Да. А ты знаешь, какие мы, – поддразнивает он, нежно теребя прядь моих волос. – Очень деловые люди.
Я фыркаю, но потом мне кое-что приходит в голову.
– Но… тогда почему вы с Мэлисом трахнули меня прошлой ночью? Что изменилось?
Глаза Рэнсома блестят в лучах утреннего солнца, проникающего в комнату.
– Думаю, мы поняли, что уже слишком поздно. Ты запала нам в душу. Этого больше не скроешь. И отрицать не получится.
Сердце замирает. Его слова вызывают у меня отклик. Не знаю, что произойдет дальше, но мне приятно осознавать, что я не единственная, кто чувствует… изменения. И не единственная, ощущающая себя так, будто заразилась привязанностью к ним. Я тоже на них повлияла, и это весьма неожиданно.
Когда я впервые встретила эту троицу, они показались мне кем-то невероятным. Точно разгневанные боги, которые вышли из тьмы, чтобы посеять хаос, а затем вернулись в тень. Неуязвимые. Неприкасаемые. Словно ничто не могло пробить их броню.
Но я это сделала.
Эти трое парней, возможно, и перевернули весь мой мир с ног на голову, но я тоже оставила свой след.
– Я рада, что вы нарушили свое правило, – шепчу я.
Рэнсом тепло усмехается.
– Я тоже.
Он наклоняет голову, целует меня в лоб, а затем встает с кровати. Потягивается, а я бесстыдно наблюдаю, наслаждаясь тем, как утренний свет играет на его коже. Если он встает, мне, наверное, тоже пора подняться, поэтому я вытаскиваю себя из постели, слегка морщась, когда тело начинает жаловаться на движение. Я ступаю осторожно, и Рэнсом это замечает.
Он мгновение рассматривает меня, затем подходит и подхватывает на руки.
Я вскрикиваю от неожиданности, обвиваю руками его шею и автоматически держусь за нее.
– Что ты делаешь?
– У меня есть идея.
Рэнсом несет меня по коридору в ванную, пинком открывает дверь и усаживает на столешницу. Затем отворачивает краны и начинает наполнять ванну, готовя ее для меня.
– О, – выдыхаю я, когда от горячей воды в воздухе поднимается пар.
– Это должно помочь, – говорит мне Рэнсом, оглядываясь через плечо и опускаясь на колени, чтобы измерить температуру.
Как только ванна полна, я соскальзываю со столешницы и раздеваюсь. Прошлой ночью я была так измучена, что даже не надела свою обычную пижаму. Рэнсом дал мне одну из своих рубашек, и я легла спать в ней.
Теперь я снимаю ее, оставляя на полу неаккуратной кучкой.
Рэнсом наблюдает за мной, его сине-зеленые глаза прикованы к моему телу. Когда его взгляд скользит по моим шрамам, во мне вспыхивает прежняя застенчивость, но уже не такая сильная, как раньше. Я не чувствую необходимости прикрываться и прятать шрамы подальше, и когда Рэнсом протягивает руку, чтобы помочь мне залезть в ванну, я не вздрагиваю от его прикосновения.
Я опускаюсь в воду, и на секунду мне кажется, что она слишком горячая. Но потом тело привыкает к температуре, и я издаю тихий, довольный вздох. Тепло приятно согревает мои ноющие мышцы, впитывается в кожу и снимает боль, которая причиняла мне дискомфорт.
– Это так приятно, – бормочу я, и Рэнсом улыбается.
– Можно мне присоединиться?
Я оглядываю ванну.
– Да, если хватит места.
– Всегда можно найти местечко рядом с красивой девчонкой.
Он подмигивает, затем снимает боксеры и залезает ко мне в ванну. Тут тесно, но это ничего. Я пододвигаюсь немного вперед, и Рэнсом садится сзади, зажимая меня между своих ног и притягивая спиной к своей груди.
Я прислоняюсь к нему, на мгновение закрывая глаза. Вокруг нас поднимается пар, и я чувствую себя более умиротворенной, чем могла себе представить.
Какое-то время мы просто отмокаем в тишине. Иногда раздается плеск воды, когда кто-то из нас немного меняет позу. Рэнсом начинает водить мокрыми пальцами вверх и вниз по моей руке. На ней больше всего рубцов, поэтому ощущения слегка приглушены, но даже несмотря на это, я вздрагиваю от его прикосновения.
Он хватает мочалку, наносит пару капель геля для душа с полки позади нас и намыливает ткань, проводя ею по моей коже.
После всего, что произошло прошлой ночью, я должна бы чувствовать себя ужасно грязной, но острой необходимости мыться все же нет. Рэнсом смывает засохший пот, сперму и все остальное с моей кожи, но я не хочу стирать это из своих воспоминаний. Реальность произошедших вчера событий останется в памяти даже после того, как я приму ванну.
И я рада этому.
– Я знаю, что уже спрашивал об этом, – говорит Рэнсом спустя некоторое время, нарушая молчание, и проводит пальцем по краю одного из моих шрамов. – И если не хочешь говорить о них, то и не нужно. Но, может, расскажешь мне, что произошло? Я хочу знать.
Я колеблюсь, как всегда, когда заходит речь о шрамах, но не пытаюсь защищаться в своей обычной манере. В голосе Рэнсома нет отвращения или ужаса, только любопытство, и я расслабляюсь в его объятиях, кивая.
– Они от ожогов, – говорю я тихим голосом. – Я получила их, когда была совсем ребенком. Во время пожара.
Он тихо присвистывает, проводя мочалкой по моей руке и по самым сильным рубцам.
– Ты помнишь что-нибудь?
Я качаю головой.
