Кажется, я выбивалась из сил на целую вечность, перекатывая маму через край в лодку. Но потом подул сильный ветер, и я была рада тому, как легко стало толкать лодку в воду. Сначала я вскрикнула и тяжело задышала от того, какой холодной была вода. Весел не было, поэтому я держалась за спинку лодки и толкала ее, веря в слова мамы о том, что где-то там есть место, называемое Раем. Я продолжу грести, пока мы не найдем его.
К тому времени я заметила, что лодка начала тонуть. Я была слишком далеко, чтобы повернуть назад, поэтому продолжала толкать, несмотря на то, что соленые морские волны били мне в лицо, отчего нос и рот будто загорелись. Мои руки и ноги совсем замерзли, к тому времени как вода поднялась до краев лодки. Грубая древесина выскользнула из моих рук. Я вцепилась в тело мамы. Я слишком устала, чтобы толкать дальше. И вместе мы погрузились в темную воду, надеясь отыскать моего папу.
По моим щекам ручьем текли слезы, когда передо мной снова появилась Отабия. Она больше не держала меня в своих крыльях, как в коконе. Никси и Мариза стояли позади нее. Все они выглядели грустными и казались спокойными.
— Кого ты любила больше? — спросила Отабия. — Мать или отца?
Я шмыгнула носом и вытерла лицо. По моей руке медленно текла кровь.
— Я любила их обоих.
— О, да брось, ребенок. Не нужно быть со мной такой тактичной. Ты чувствовала связь с одним из них сильнее, чем с другим. Ты, может, и любила их обоих, но ради кого ты бы отдала жизнь?
— Я не знаю. Думаю, за маму. Если бы я могла поменяться с ней в ночь, когда она умерла, то так бы и поступила.
— Понимаю. Когда твой отец так трагически погиб, у тебя было то же самое чувство, инстинкт защитить его?
— Мой отец умер, когда мне было четыре. Я не помню этого.
— Он умер во время пожара. Не выдержали легкие. Ты знала, что он был пожарным?
Я кивнула.
— Род деятельности кое-что говорит о его духе, не так ли? Смелый герой, самоотверженный и бесстрашный. Вот кем был этот мужчина, первая и единственная любовь твоей матери. Мы видели, как она была привязана к нему, и от этого нам с Маризой становилось не по себе. Она поддавалась любой прихоти твоего отца, мечтая о браке на всю жизнь, доме и детях. Но для обоих все закончилось катастрофой.
Я обхватила себя руками.
— Она потеряла себя после его смерти, потому что сильно скучала по нему.
— Твоя мать сделала бы все что угодно, чтобы твой отец был счастлив, — ответила Мариза. — Больше всего она боялась, что однажды ее идеальный мужчина, герой, увидит в ней обычного, слабого человека, которым она стала. Что он оставил бы ее или нашел бы кого-то, кого полюбил бы сильнее.
Отабия одним быстрым движением подлетела ближе.
— Определенные моменты навсегда меняют нашу жизнь. Хочешь знать, какими были твои родители на самом деле? Я была с ними в тот день, когда ты родилась. Я стояла рядом с кроватью твоей матери, — она вонзила коготь себе в руку и по ней потекла черная струйка крови. — Попробуй и переживи это ради себя самой. Ты найдешь ответ, который ищешь.
Мои руки тряслись, но я крепко сжала руку Отабии. Я обдумывала все снова и снова. Прости, Трейган.
Затем я приникла ртом к ее кровоточащей ране.
Ее кровь по вкусу напоминала лакрицу. После первого глотка я поморщилась, а затем я будто по спирали окунулась в душу Отабии и начала переживать ее воспоминание.
Мы были в доме дяди Ллойда. Отабия держала покрытую потом руку мамы, в то время как дядя, Мариза и Никси суетились вокруг нее. Моя мама часто и тяжело дышала, ее глаза выглядели уставшими, но лицо светилось. Сирены были эмоционально связаны, но помимо чувств моей мамы Отабия знала и ее мысли.
Она была на седьмом небе от счастья, от того, что осуществила мечту моего папы, была уверена, что ребенок свяжет их навечно, но и чувствовала облегчение, что ей не придется держать ребенка. Мой отец выглядел обеспокоенным, убирая с лица мамы мокрые волосы и помогая восстановить ее дыхание.
Мама сделала последнее усилие. Отабия, Никси и Мариза закричали с ней в голос, все они чувствовали ту же боль, что и она. С первым же моим криком, Мариза объявила, что родилась девочка — я. Она положила меня маме на руки. Папа смотрела на меня, свою новорожденную дочь, и его глаза наполнились слезами счастья.
Моя мама чувствовала в нем изменения. Она понимала, что скользкий ребенок, плачущий между ними, стал самой важной причиной, ради которой ему стоило жить. Ее самый сильный ужас стал явью.
Мой отец нашел того, кого полюбил сильнее моей мамы.
Она яростно сжала зубы, а нос раздувался от злости. Она протянула меня папе, закрыла глаза и сказала, что лучше бы я никогда не рождалась.
Я заставила себя выйти из воспоминания и отпрянула от Отабии.
— Почему ты показала мне это?
Мои глаза жгло от того, что я старалась сдержать слезы.
— Глупая! Ты должна увидеть гораздо больше, — она подняла стою кровоточащую руку. — Пей.
— Нет! Не хочу больше.
