– Надя, я полюбил тебя с первого взгляда. Выходи за меня замуж! – в его голосе и мольба, и надежда, – на следующий год окончим обучение и уедем к месту моей службы.
Надя широко распахнула глаза и долго смотрела на Максима, так долго, что ему показалось её молчание вечностью, потом опустила взгляд вниз и тихо сказала, что она согласна. Максим взял её руки и прижал их к своей груди. Наде Максим понравился сразу: весёлый, задушевно поёт, а главное – от него идёт такой мощный поток заботы и доброты, надёжности и силы. Ответив ему согласием на предложение, она сказала, что надо получить согласие её родителей. Хотя Иван Петрович и Анна Ивановна Максима знали, в доме его хорошо принимали и относились к нему по-доброму, но видели ли они его мужем для дочери, тревожило как Максима, так и Надю. О своём предложении руки и сердца Наде, Максим сказал Павлу, тот поддержал друга и выразил желание на встрече с родителями быть в группе поддержки, на том и порешили. Павел дал прекрасную характеристику Максиму, но самым главным фактом было то, что Максим будущий офицер. Отец Надежды кадровый офицер Советской армии в звании подполковника был рад, что у дочери будет такой муж. Мать, всплакнула, понимая, что непростая жизнь будет у дочери, часто ей придётся переезжать из гарнизона в гарнизон, пока её муж достигнет звания и должности, когда они могут уже не мотаться по стране, всё же с любовью и доброжелательством дала согласие на брак.
– Максим, за годы знакомства ты стал для нас с Иваном Петровичем близким и родным и мы верим, что Надя будет счастлива с тобой, а ты с ней, – она смахнули слёзы, улыбнулась и сказала самые важные слова, – благословляю вас дети, живите дружно на радость себе и нам!
Жену поддержал Иван Петрович:
– Максим, доверяю тебе наше сокровище, нашу дочь, знаю, ты человек чести, слово данное нам сдержишь и я спокоен за судьбу Нади. Мы рады видеть вас в нашем доме всегда, ты для нас стал сыном!
Максим и Надежда подали заявление в ЗАГС, их расписали очень быстро и они поехали к родителям Максима. Мария Максимовна, мама Максима глядя на Надю, хмуро сказала:
– Тот же навоз, да издалёка привоз, – видимо имея в виду не состоявшуюся женитьбу сына на Насте. С этого момента отношения снохи и свекрови не ладились. Иван Васильевич, отец Максима принял жену сына доброжелательно и сказал, что выбор его уважает. Надежда была счастлива, когда они покинули дом родителей мужа, она много лет с ними не встречалась, с одной стороны их разъездная жизнь не способствовала общению, с другой стороны, она всегда находила повод не поехать с Максимом, когда у него случалась возможность на несколько дней побывать у родителей.
Надежда и Максим мечтали о ребенке, но родить у них никак не получалось: у Нади оказалось слабое здоровье, она не могла выносить плод, было уже три выкидыша. Максим служил в секретных войсках и часто уезжал в командировки. А чтобы долгожданный ребёнок в семье появился, врачи настаивали на постельном режиме, если она хочет родить. Надя была освобождена от всех домашних дел, приехала её мама и вела домашнее хозяйство практически весь срок беременности дочери. Готовя Надю к родам, Анна Ивановна говорила, что дочь потомственных военных не должна быть слабой, ни стонать, ни тем более кричать при родах нельзя. Роды случились раньше планируемого срока, Максим в это время был в командировке, о рождении дочери ему сообщили телеграммой, он прибыл как раз к выписке из роддома жены и ребёнка. Она вышла, поддерживаемая медсестрой и упала на руки мужу. Так он и стоял – на одной руке держал ослабевшую жену, на другой – дочь.
Отец звал девочку Марией, а мать – Анной, такими именами звали бабушек. Родители не могли определиться с именем и решили, пусть имя себе выберет ребёнок – на какое будет откликаться, то и оставят. Девочка удивила своих родителей: она одинаково живо реагировала на оба имени и тогда они стали называть её Марианна, отец ласково звал Марианечка.
Девочка росла смышленой, не по возрасту развитой, каштановые волосы легкой волной обрамляли красивый овал лица, при рождении глаза синие постепенно меняли цвет, и к пяти годам стали зелёными, когда она смеялась, из них рассыпались искры похожие на изумруды. Взгляд был очень внимательный и не детски мудрый. Родители не чаяли души в своей дочери. Говорила она на распев и тихо, и так было всегда, и в будущем то же. У Марианны открылись способности к музыке, она вдохновенно играла на любом предмете, изображая из него пианино. Отец отвёл девочку в музыкальную школу по классу фортепиано. Классическая музыка для Марианны стала якорьком в сложных жизненных ситуациях.
