Максима в очередной раз перевели на новое место службы, семья переехала на новое место жительства, в этот раз в крупный город – в Новосибирск, квартиру они получили в доме недалеко от Центрального парка. Марианне было семь лет, её уже со сверстниками отпускали гулять в парк недалеко от дома. Однажды дочь задержалась на прогулке и Надя пошла, чтобы её встретить. Она вошла в парк и остановилась как вкопанная – по аллее ей на встречу бежала девочка копия её Марианны и если бы не другая одежда, Надя не сомневалась бы, что навстречу ей бежит дочь. Девочка, весело напевая песенку, пробежала мимо, из-за поворота вышла пожилая женщина.
– Анечка, не убегай, подожди, – беспомощно звала она убегающего ребёнка, а девочка оглянулась, на миг остановилась и побежала дальше, весело крикнула:
– Наташа, догоняй! – эхо повторило: го-о-ня-яй-й.
Женщина поравнялась с застывшей, как статуя Надеждой и устало проговорила:
– Сорванец, а не девочка. Не могу я за ней бегать, стара уже. А ей нравится, – медленно пошла за девочкой, что-то ещё говоря сама с собой.
Сколько бы времени в образе статуи ещё простояла Надежда сказать трудно, но тут появилась Марианна и весело щебетала о том, как было интересно в парке и, что она ещё бы погуляла, но захотела кушать. Надежда стряхнула с себя оцепенение и подумала, что ей просто почудилось, она разволновалась, ожидая дочь, и приняла девочку сверстницу Марианны за неё.
Ночью Надежде не спалось, чёрной волной нахлынули воспоминания о родах, боль и страдания, пережитые ею в ту ночь, вновь придавили, столько лет отгоняла от себя мысли и пережитые страхи, считала – с ними справилась, однако встреча с девочкой в парке лишила покоя.
