Дальше Надя плохо помнила что было, провалившись в тишину. Очнулась от крика, та же врач истошно кричала и трясла её, Надя услышала, что надо снова тужиться, но почему это надо делать не понимала, ведь сказали – родилась девочка. Опять уколы, опять давили с двух сторон на живот, раздался треск рвущегося тела и… глухая тишина. Надя потеряла сознание. Когда она с трудом открыла глаза, прямо перед ней на стене родильной комнаты висели часы и показывали время 1 час 30 минут. С ней проделывали какие-то манипуляции, но она ничего не чувствовала, видела, что персонал между собой говорит тихо и подают друг другу инструменты. Раздался ласковый голос: «Все, деточка, закончилось. Я сейчас тебя заштопаю, и всё зарастёт, как будто и ничего не бывало. Ещё не одного родишь». Надя слабо улыбнулась и спросила где дочка. Отдыхает, – был ответ, – утром принесут кормить. Сознание Нади вновь начала уплывать и в это время поднялась несусветная суета. Ее быстро перекладывают на каталку, освобождая родильное кресло, выкатывают в коридор. Перед ней стоит врач, халат которой она вымазала кровью со своих губ.
– Добилась своего, мёртвого родила ребёнка, мучайся теперь всю жизнь!!! – разделяя каждую букву, зло говорит, и ехидно поджав губы, отходит, Надя тихо заплакала, не понимала, почему такая злая врач, почему умер ребёнок, если сказали, что девочка родилась живой.
Кормить дочь ей принесли только через трое суток. При родах девочка получила гематому головы, у неё была асфиксия, её выхаживали и одновременно выхаживали Надю, она много потеряла крови и была слаба так, что встать с кровати сама не могла. Никто ничего не говорил о том, что умер ребёнок при родах. Надя подумала, что той сумасшедшей ночью ей действительно приснился кошмар.
Сейчас же, беспокойно ворочаясь в постели, старалась делать это тихо, Надя убедила себя – она родила двоих детей, но одного ребёнка им не отдали и от горя, бессилия и непонимания прошедшего много лет назад события, разрыдалась. Максим проснулся, участливо спросил, что её беспокоит, почему так горько плачет. Сначала она отнекивалась, а потом, всхлипывая, рассказала о встрече в парке, муж очень удивился, сказал, что такого быть не может, ей просто показалось. И тогда Надежда рассказала ему, что было в роддоме при родах. Пауза затянулась. Максим не мог ни принять, ни поверить тому, что слышит от жены, он хорошо помнил о том, какой слабой была она после родов, врачи поставили диагноз послеродовая депрессия и всё отнесли на тяжёлые роды.
– Максим, я никогда не говорила тебе, какие тяжёлые были роды, и то, что были роды ещё одного ребёнка, так как считала, что мне тогда это всё померещилось в родовой горячке или приснилось после родов. Но теперь увидев в парке девочку, уверена – я действительно родила двойню и вторую девочку нам не отдали.
– Надя, не придумывай себе, тебе показалось, что девочки похожи. У тебя действительно была послеродовая депрессия, в том состоянии тебе могло привидеться всё, что угодно.
– Ты меня не понимаешь, – сердито ответила жена и отвернулась к стене, тяжело вздохнув.
