Зарево. Оправдание хаоса полностью

– Нам нужно побыть здесь, – Сэм внимательно всматривался в мое лицо, говоря как можно спокойнее, – подождать, когда все утихнет. Катерина вызвала подмогу. Нас заберут, – я кивала в ответ, не вдумываясь в слова. – Только нужно сейчас спрятаться и сидеть очень-очень тихо, без единого звука, хорошо? – я подтянула ноги к груди, обхватила их руками и спрятала лицо в предплечьях. Сэм сел рядом со мной, приобнял и прижал к себе. – Сейчас мы в безопасности, потом все проясниться. Нужно просто подождать очень тихо, не высовываясь…

Не знаю, как долго я просидела в такой позе. В магазине становилось все тише, теперь шум доносился только сверху, с улицы; дремотное состояние опутывало и тянуло куда-то вниз. На грани сознания я продолжала слышать крики. Мне казалось, что мой слух различает звуки, похожие стрельбу и вой сирен. И точно что-то взрывалось; стеллажи с книгами дрожали, и пол дрожал, и меня охватывала дрожь.

Я проваливалась в сон. От усталости, от перенапряжения. Полусознательное состояние. Голова тянулась вниз, тело мое стало непослушным, ватным… И все вокруг превращалось в эфемерную вуаль.

А когда я открыла глаза, вокруг был полумрак. У стеллажа напротив сидела девушка, работавшая в этом магазине и закрывшая двери. Она немного покачивалась из стороны в сторону, обняв себя руками. Ее тушь растеклась, лицо сильно опухло, а аккуратный пучок на голове растрепался. Я вспомнила, как Сэм упоминал какую-то Катерину; видимо это и было ее имя. Ощутив мой взгляд, девушка подняла глаза.

– Сколько прошло времени? – во рту у меня пересохло.

– Больше пяти часов, – тихо проговорила та в ответ. Я услышала тяжелый вздох Сэма и обернулась к нему.

– Что там? – Сэм некоторое время помолчал, подбирая подходящие слова.

– Я не знаю, как это описать… Это какой-то фильм ужасов, Штеф, – голос у него тоже немного дрожал, – нельзя, чтобы те нас видели. Я хотел подойти к выходу, посмотреть, что происходит; меня заметили эти твари, начали двигаться в нашу сторону, навалились на двери. Я сразу ушел в слепую зону, а их, к счастью, что-то снаружи отвлекло. Снаружи доносилась сирена, потом по громкоговорителям везде стало передавать одно повторяющееся сообщение, – парень тяжело сглотнул и посмотрел на меня. – Ты не помнишь? Не слышала? – я покачала головой. – Просили не паниковать, не выходить на улицы, не пересекаться с зараженными. Я думаю, это связано с больными. Видимо, им удалось выбраться из больницы… – Сэм тяжело выдохнул, облизав пересохшие губы, – часа три назад все резко затихло, но я не рискнул выходить еще раз. Еще минут через сорок после этого пропала связь.

– Те ходят снаружи, ищут что-то, – вдруг проговорила Катерина. – Мы решили переждать здесь подмоги и пока не предпринимать ничего… – по спине моей пробежал холодок. Сэм остекленевшими глазами смотрел сквозь меня, – Они пытались ломиться к нам, потом затихли… – девушка вновь опустила голову.

– Тебе попить нужно, – тихо сказал Сэм, дотрагиваясь до моего плеча.

Я покачала головой, хотя пить и вправду хотелось. В голове все перемешалось. Мне было страшно. Дикий страх, вязкий, тянущий… Сэм, не произнеся ни слова, обнял, притянул к себе. Я не заметила, что плачу. Я думала об Эндрю. Ведь он остался там, прямо около больницы. Я волновалась за наши с Сэмом жизни. Стены и потолок сдавливали, но за пределами этой клетки была неизвестность и опасность. А вдруг нам не удастся выбраться? А что если нас ждет западня?

– Штеф, – тихо прошептал парень, гладя меня по волосам, – тише, упокойся… Все будет хорошо, слышишь меня?

Я качала головой, сжимая его толстовку… Невозможно. Невозможно. Почему мы были здесь? Почему помощи все еще не было? Почему вдруг люди натурально озверели?

Все было словно в тумане. Все, что происходило, походило лишь на постановку, шоу. Я не могла здраво мыслить и оценивать ситуацию. Не могла просто понять, что произошло. Эти люди, эта паника, эта кровь… Паника была самой опасной в этой неразберихе, и это какое-то чудо, что мы не оказались за стеклом. Было страшно просто представить, что было бы, окажись мы вне него. Я не знала, что сейчас происходит за пределами книжного. И не хотела знать. Я понимала, что выйти рано или поздно придется… Но я боялась пошевелиться, сидя здесь. Даже мысль о том, что придется выйти наружу, казалась мне дикой и неестественной.