– Его называли абак. Счетчик. Древний, но до сих пор еще вполне годный. – Джемми взял устройство и показал Клиссеру, как с ним работать. – Это вместо калькулятора. Большинство калькуляторов сейчас вышло из строя. О, вот еще что я нашел. – Он порылся в бумагах и вытащил инструмент, состоявший из линейки и скользящей рамки. На линейку и на рамку была нанесена логарифмическая шкала. – При помощи этой штуковины можно проделывать весьма сложные вычисления. Почти так же быстро, как если бы ты пользовался клавиатурой.
Клиссер переводил взгляд с одного устройства на другое.
– Значит, вот какова на самом деле логарифмическая линейка. Я видел упоминание о ней в руководстве по пользованию калькулятором, но даже не думал, что нам придется вернуться к древним устройствам. Об абаке я тоже где-то читал. Значит, ты второй раз изобретал замену компьютеру?
– Если ты оставишь меня в покое и не будешь нагружать всякими срочными изысканиями, я еще что-нибудь найду.
– Надеюсь, – сказал Клиссер как мог дипломатичнее, – что ты все же сделаешь для меня что-нибудь, что я мог бы представить народу перед Зимним Солнцестоянием и Праздником Окончания Оборота.
Джемми внезапно резко выпрямился в кресле, склонил голову набок и посмотрел на Клиссера так, что тот с надеждой замер, сдерживая дыхание, чтобы не нарушить сосредоточенности Джемми.
– Проклятие! – Джемми снова ссутулился,стукнув кулаками по столу. – Это ведь было связано с солнцестояниями.
Ну если ты возвращаешься к абаку и логарифмической линейке, то почему не к солнечным часам? – пошутил Клиссер.
Джемми снова выпрямился и застыл.
– Не солнечные, – медленно проговорил он. – Космические. Звездный циферблат… как… как камень… каменное что-то…
– Стоунхендж?
– Что это?
– Доисторическое сооружение на Земле. Саллиша многое может тебе о нем рассказать, если спросишь, – хитро усмехнулся Клиссер. Джемми грубо отмахнулся от предложения. – Оказалось, что это изумительный календарь, который точно предсказывает затмения и указывает солнцестояние.
Клиссер запнулся, широко открытыми глазами уставившись на Джемми, который безмолвно открыл рот. То, что сказал Клиссер, поразило обоих.
– Это был каменный круг… на равнине, – заикаясь, пробормотал Клиссер, руками рисуя в воздухе дольмены и пересекающиеся лучи. Еле слышно что-то пробормотав, он подошел к полкам и попытался найти нужный текст. – Мы должны были скопировать его. Мы просто должны были скопировать его…
– Точная копия нужна только для истории, – возразил Джемми. – Я помню, я изучал его. Мы должны приспособить такое сооружение для наших целей, чтобы камень показывал Алую Звезду при надлежащем сближении. – Он порылся в свалке на своем столе в поисках чистого листа и карандаша. Первые три, которые он откопал, были поломанными огрызками. – Вот и еще одна вещь, которую придется изобретать заново, – перьевую чернильную ручку.
– Чернильную ручку? – отозвался Клиссер. – Я никогда и не слышал о таких.
– Завтра сделаю. Дай только над ними поработать… – Джемми помолчал и вдруг демонически улыбнулся, сбив с толку Клиссера. – Думаю, у меня найдется кое-что к концу Оборота. Может, даже модель сделаю только если ты оставишь меня… прямо сейчас.
Клиссер ушел, тихонько прикрыл за собой дверь и немного постоял.
– Похоже, меня выкинули из собственного кабинета, – сказал он, поворачиваясь к двери. На двери совсем недавно было подновлено его имя – Гм. – Он повернул табличку стороной «не беспокоить» и пошел прочь, насвистывая хор из «Баллады о долге».
Саллиша сейчас как раз должна подниматься в его кабинет. Ей этот замысел понравится. Ну, может быть, понравится.
Он поспешил вниз по лестнице и встретил ее у дверей.
– Я не опоздала? – сказала она как могла едко, машинально прижав к себе покрепче пухлую тетрадь, которую несла под мышкой.
Опять ему досталось.
– Я не сказал, что ты опоздала. Позволь мне проводить тебя в более приятное местечко – в учительскую.
– Не думаю, что тебе захочется обсуждать мои выводы прилюдно, – сжалась она. Пусть она и из лучших его учителей – хотя поговаривали, что дети учат уроки. только чтобы избежать ее когтей, – но ее отношение к нему и будущей программе обновления методики обучения было совершенно враждебным.
Клиссер любезно улыбнулся.
– Как раз сейчас там пусто, и еще часа два никого не будет.
Она фыркнула, но, когда он вежливо пропустил ее вперед, она с каменным лицом прошествовала внутрь. Как Моринст к… Клиссер вздрогнул и поспешил за ней.
в учительской было пусто, в очаге потрескивал огонь. и решетке стоял кувшинчик с кла, на столе стояли чистые чашки. Интересно, кто тут все так уютно устроил – может, Бетани? Банка с подсластителем была полна. Да наверняка Бетани пыталась облегчить ему переговоры с Саллишей.
Прежде чем закрыть дверь, он так же повернул табличку стороной «не беспокоить». Саллиша уселась в самое неудобное кресло – ей явно нравилось чувствовать себя пострадавшей стороной. Она по-прежнему прижимала к груди тетрадь, как драгоценность.
