– Ты не можешь исключить из программы историю Греции, – заявила она, напористо начав подготовленную заранее речь. – Они должны знать, откуда происходит наша форма управления, чтобы оценить то, что имеют…
– Саллиша, прецеденты можно описать вкратце, не изучая культуру в целом, – начал было он.
– Но форма правления как раз культурой и определяется…
– Если студент будет достаточно любопытен, чтобы пожелать узнать побольше, мы дадим ему больше. Но незачем заставлять детей фермеров и скотоводов заучивать то, что никакого отношения к их жизни не имеет.
– Ты унижаешь их этими словами!
– Нет. Я избавляю их от часов тупой зубрежки, заменяя ее историей Перна…
– Этого слишком мало для понятия «история».
– «Вчера» уже сегодня становится историей, но хочешь ли ты изо дня в день повторять «вчера»? Истoрия – это то, что происходит в жизни или развитии людей, нас! – ткнул он себя в грудь. – Нас, перинитов. Это также систематическое описание нашей жизни, – он снова ткнул себя в грудь, – анализ и объяснение. Со дня основания… колонии Перн. Это ее история великая и обширная, история выживания наперекор ужасающим условиям и неумолимому злу, история отчаянной, безрассудной отваги, изобретательности людей, живущих на этой планете, а не где-то в другом месте, чье название для нас – пустой звук. Это лучше нашей древней истории – если ее преподают правильно.
– Ты оспариваешь мою…
– Никогда, Саллиша! Именно поэтому я очень нуждаюсь в твоем сотрудничестве при выработке нового улучшенного учебного плана. В среднем уровень твоих учеников на выпускных экзаменах выше, чем у любого другого преподавателя… включая детей фермеров и скотоводов. Но им в жизни больше никогда не пригодится информация, которую ты вдалбливаешь в их головы. Перн достаточно сложен… да еще и внешняя угроза… пусть они гордятся свершениями предков, самых близких предков. У нас за плечами не растерянность и страдания беззаботных первых колонистов, а их свершения. Более того, – напористо продолжал он, увидев, что она собирается заговорить, – суды в Бендене и Телгаре доказали, что слишком мало времени уделялось изучению прав и Хартии…
– Ноя…
– Ты-то, очевидно, ничего не упускала, но мы должны сделать упор, – он стукнул кулаком по ладони, – на правах холдеров по отношению к своему лорду: как потребовать законный надел земли, как не допустить того, что произошло в Битре…
– Нет другого столь безнравственного лорда, – ее губы дрогнули от отвращения, когда она произнесла слово «безнравственный», – как этот. И не думай, что отправлюсь туда, откуда уехал Иссони! – гневно ткнула она в него указательным пальцем.
– Только не тебя, Саллиша, ты слишком ценный кадр, чтобы отправлять тебя в Битру, – успокоил он ее. Битре нужен более сострадательный и гибкий преподаватель, чем Саллиша. – Но я потрясен тем, сколько народу не знает о своих правах, записанных в Хартии! Это плохо. Не думаю, чтобы запуганный народ в Битре стал бы зачитывать лорду соответствующие параграфы, если бы они даже их и знали. Но очень немногие из пришедших на суд людей знали, что простые холдеры имеют определенные права – на свободу передвижения, на собрания, на право подать ходатайство в случае слишком тяжелых налогов.
– Но почему лорды-холдеры не низложили его? – спросила она, обратив свою злость на другой предмет. – Невооруженным взглядом видно, что он непригоден для управления холдом, особенно во время Прохождения. Не понимаю, почему они тянут.
– Саллиша, для этого требуется единогласное решение, – сказал он назидательно.
Она несколько мгновений непонимающе смотрела на него. Затем побагровела.
– И кто упирается?
– Джемсон.
Она раздраженно прищелкнула языком.
– Туда меня тоже не посылай. У меня от холода суставы будут болеть.
– Я это знаю, Саллиша. Как ты относишься к Южному Нерату?
– А концы там дальние? – спросила она, хотя это ее не успокоило.
– Шесть больших холдов и пять малых, но все в разумных пределах. Конечно, твои поездки придутся на дни, когда Нити падать не будут. Прекрасные условия и очень хороший контракт. Гарднер заверил меня, что условия будут такими, как ты пожелаешь. – Он сунул руку в карман куртки и достал документ. – Я подумал, что ты захочешь прямо сейчас посмотреть его.
– Умасливаешь? – почти кокетливо улыбнулась она, протянув руку.
– Ты лучший мой преподаватель, Саллиша – сказал он и протянул ей контракт. Она взяла его.
– Но я все равно не соглашусь одобрить уничтожение доперинитской истории, Клиссер.
– Ну что ты, Саллиша! Но я не могу подвергнуть тебя опасности сгинуть на просторах Керуна…
– Я ведь обещала вернуться…
– Они поймут…
– Там есть по-настоящему блестящие умы…
– Ты везде найдешь их, Саллиша, ты это умеешь. – Он достал другой лист, побольше. Это был новый учебный план. – Ты увидишь, что студентам куда легче будет это усваивать.
Она посмотрела на него взглядом пещерной змеи.
