Перебарывая оцепенение, Маша тоже встала. Она быстро натянула штаны и футболку и выскользнула из комнаты. В нос ей ударил сладковатый запах дерева — так пахли все старые деревенские здания.
Девочка поспешила к учительнице и настойчиво застучала в дверь.
— Что случилось? — растрёпанная, заспанная, с перекошенными очками Валентина Михайловна выглянула в коридор.
Маша нахально прошла в комнату и остановилась. Подозрение, что с каждой секундой превращалось в уверенность, так и рвалось наружу.
— Что случилось?.. — не своим голосом повторила учительница.
— Люда стала пиявицей…
— Что?..
— Где она вчера была? И почему так поздно вернулась?
— Она же объяснила… — не слишком-то уверенно сказала Валентина Михайловна.
— Чтобы Люда — и опоздала? Люда — и где-то заснула? Да я скорее поверю, что на Марсе есть жизнь, чем в то, что она нарушила правила!
— Хочешь сказать, стратилат совсем рядом?
Женщина опустилась на стул, ощутив дурноту, и положила руку на грудь, где висел маленький крестик.
— Дайте мне немного святой воды, и я её проверю.
— Но как же так…
— Валентина Михайловна, надо действовать!
Девочка поймала взглядом кивок учительницы и бросилась к шкафу. Там она нашла трёхлитровую банку, быстро откупорила её и кое-как плеснула воду на руки. Она уже собиралась захлопнуть створки, как увидела под одеждой топор. Маша вопросительно посмотрела на женщину, и та, сморщившись, ответила:
— Сегодня отнесу его за поле. Там осинки растут…
— Я вам помогу!
— Не надо. Никто не должен заметить, поэтому я сама. Мало ли, зачем мне в кустики понадобилось?
— Хорошо. Тогда я пойду, пока Люда опять куда-нибудь не пропала.
Школьница пулей выскочила от Валентины Михайловны и забежала в свою комнату. Новосёлова сидела на краешке кровати с идеально ровной спиной и тупо смотрела на стену. На ней застыли расплывчатые солнечные пятна в красивом узоре из ветвей.
— Я хотела помириться, — прошептала Маша и несмело двинулась к однокласснице. — Ты права, иногда меня заносит.
— Вы чего? — сонно спросила проснувшаяся Лида. Она открыла один глаз и недовольно щурилась им в сторону девочек.
— Ничего, спи, ещё не подъём, — испуганно проговорила Иванова — она боялась, что её проверка сорвётся. — Так что ты думаешь, Люд?
— Ты должна быть с нами, — ровным тоном сказала та и едва-едва повернула голову. — Ты можешь быть очень полезна.
Маша застыла. Что-то неуловимо изменилось в лице комсорга: то ли профиль заострился, то ли изменился взгляд, то ли кожа потеряла естественные краски жизни…
Люда подошла к однокласснице, осмотрела её лицо и медленно опустилась к шее, на которой не темнела тонкая нить.
— Я согласна мириться, — ответила она наконец и улыбнулась.
— Зам-м-мечательно, — заикнувшись, произнесла Маша и протянула руку точно так же, как когда-то Лида протянула ей.
Комсорг ничего не заподозрила и крепко пожала ладонь. Пару секунд ничего не происходило, а затем девочка отскочила от Ивановой и удивлённо на неё уставилась.
— Что-то не так? — проглатывая страх, спросила та.
— Всё в порядке. Пойду умываться.
Людмила рванула с места и выбежала из комнаты. Дверь за ней громко хлопнула.
— Уже подъё-о-ом?.. — застонала Ириша, перевернулась на другой бок и случайно оголила шею, на которой алели две красные точки.
Маша решительно двинулась к ней и схватила за руку.
— Ты чего? — удивилась та, но даже и не думала вырываться.
— Ничего… Я просто… Мне показалось, что ты сейчас упадёшь с кровати… — растерялась одноклассница.
— Да нет, не упаду.
Лида смотрела на странное поведение подруги с лёгким подозрением.
— Ну? — спросила она, когда её взгляд пересёкся с Машиным.
— Всё очень плохо… — ответила та. — Вставай, я расскажу.
***
Погода испортилась, и с неба сыпала мелкая морось. После обеда ребята хотели остаться в интернате, но никакие уговоры не смогли переубедить учительницу. Она подгоняла весёлым голосом, обещала вечером устроить игры, а сама торопилась вперёд. Женщина ловко закинула за спину большой жёлто-зелёный рюкзак, и вышла на дорогу. Школьники поплелись следом, тихо и недовольно гудя.
Колхозное поле значительно приободрилось. Зелень сорняков уже не так уверенно держала оборону. Лида и Маша снова пололи вместе и изредка поглядывали на Людмилу. Та держала правую руку в кармане или на колене и за весь день не вырвала ею ни единую травинку. Ириша всячески крутилась рядом, поддерживала, заискивала и вела себя немного не так.
— Надо прижать её к стене и узнать, кто стратилат, — настойчиво уговаривала Лида.
— А если спугнём? Может, лучше проследить за ней? Ночью она уйдёт на охоту…
— Тебе лишь бы проследить! Любопытная какая!
— Это лучше, чем в открытую всё рассказать!
— А что рассказать? Ты повредила её руку святой водой, думаешь, она не понимает, что ты всё о ней знаешь?
Маша тяжело вздохнула и сказала:
— Она Иришу укусила, пока никто не видел… Что если ночью она выберет нас?
— Крестики спасут.
— В интернате полно других, и ни у кого нет защиты…
— Давай спрячем её значок? — загорелась Лида.
— А что это даст?
— Хотя бы днём никуда не выйдет!
